Он чувствовал теплоту её крови под своими пальцами. На секунду остановившись, он приложил тыльную сторону ладони к лицу девушки. Её нежная кожа, покрытая каплями дождя, была холодна, как осеннее стекло.
— Боже, она потеряла столько крови!
И вновь попытка бежать, вновь скользкая мостовая, вымощенная обломками дикого камня.
— Скорее! Скорее! Только не умирай!
Вот и заветное окно. Оно совсем близко.
Но Хуана отделяла от него высокая кованая ограда.
Калитка, кованая ручка, холодное прикосновение к металлу…
Какой пронизывающе-ледяной ливень, какое мрачное Рождество!
Скрипнули ржавые завесы, и Хуан Гонсало бросился по выложенной каменными плитами дорожке к двери особняка.
Поздние цветы на кустах, поникшие под дождём, высокие ступеньки, навес…
Юноша схватил молоток, подвешенный на безукоризненно начищенной медной цепочке, и что есть силы, заколотил им в дверь.
— Откройте! — кричал он, прислушиваясь к тому, какой эффект возымеет его неистовый стук и крики.
На какое-то время всё в доме смолкло. Но вскоре послышался лёгкий шорох, и перепуганный женский голос спросил из-за двери:
— Что случилось?
Хуан Гонсало, тяжело дыша, стал сбивчиво объяснять.
— Тут раненая девушка, ей нужно помочь!
— Я не могу вам открыть.
— Почему? Откройте, она умирает!
— Господ нет дома, и я не имею права.
— Ну, помогите же, что вам стоит?
— Я всё равно не смогу помочь раненой.
— Откройте! — ещё несколько ударов в дверь.
Хуан Гонсало чувствовал, что девушка за дверью колеблется.
Но испуг всё-таки пересилил.
— Нет, сеньор, идите отсюда.
— Открой! — уже заревел Хуан Гонсало, колотя в дверь ногами.
— Умоляю вас, уйдите! — уже плакала за дверью горничная, — Я не могу вам открыть, оставьте меня, пожалуйста…
— Но она умирает!
— Нет.
— Неужели ты хочешь взять грех на душу?
— Я боюсь.
Хуан Гонсало поняв, что он попусту теряет время, выругался и вновь ступил под дождь.
Когда он уже находился у кованой ограды, дверь в особняке распахнулась, и горничная, перекрывая шум дождя и ветра, прокричала:
— Доктор живёт в конце улицы, поспешите к нему, сеньор!
— В каком конце? — не оборачиваясь, выкрикнул Хуан Гонсало.
— Налево, трёхэтажный особняк красного кирпича, надеюсь, он дома.
Расслышать имя доктора Хуану Гонсало не позволил внезапно налетевший порыв ветра, который чуть не сбил его с ног. Юноша еле удержался, прислонившись спиной к ограде.
И вновь мелькание тёмных фасадов, вновь молитва, обращённая к Богу, чтобы он сохранил жизнь Марианне.
Но тут же, юноша останавливал себя.
— Я единственный в этом городе, кто может помочь ей, единственный, больше никого нет.
Никогда ещё в жизни Хуан Гонсало не чувствовал себя таким беспомощным и никчёмным. К чему были теперь его сила, ловкость, умение драться? Он не смог защитить Марианну, а она, доверившись ему, едва не погибла. И неизвестно ещё, чем всё это кончится.
«Где же этот проклятый дом?» — терял терпение и силы Хуан Гонсало.
Его руки занемели, он уже не обращал внимания на ледяной дождь, промочивший насквозь его нехитрую одежду.
Марианна тихо застонала, и Хуан Гонсало попытался взять её более бережно.
— Марианна, ты слышишь меня?
— Да, — еле слышно ответила девушка.
— Как ты?
— Мне тепло, Хуан, мне очень тепло.
Её голос угасал с каждым сказанным словом.
— Постарайся не терять сознание, слышишь меня? Говори хоть что-нибудь, только не молчи!
Губы Марианны еле заметно шевельнулись.
— Я… Хуан…
— Что ты сказала? — не расслышал Хуан середину фразы.
— Я… — и девушка вновь потеряла сознание.
Впереди уже вырисовывался силуэт особняка, своей архитектурой более напоминавший башню, нежели жилой дом.
«Красный кирпич, три этажа… — это дом доктора» — молнией мелькнула мысль, и Хуан Гонсало ускорил свой шаг.
Кровь уже не так обильно текла из раны.
— Вперёд, не останавливаться, скорее!
Вот и ограда.
Но юноша с первого же взгляда догадался, что дом пуст. Не светилось ни одного окна.
— Проклятье! — вырвалось у него.
Калитка в ограде оказалась закрытой на ключ.
И тут взгляд юноши упал на табличку с названием улицы.
«Постой, — мелькнула мысль в голове Хуана Гонсало, — что-то знакомое в этом названии, где я его слышал?»
Раньше ему никогда не доводилось бывать в районе фешенебельных особняков, судьба его сюда не заносила. И тут ему припомнился полицейский, показывавший фотографию Марианны.
«Да, это улица, где остановились её родители — сеньор и сеньора де Суэро. Теперь появилась надежда на спасение. Я обязан доставить Марианну к ним».
Теперь юноша смотрел только на номера домов. Теперь мир не казался ему таким безлюдным и безрадостным. Впереди маячила надежда, он сможет спасти Марианну, пусть даже и потеряв её навсегда.
— А вот и этот дом! — воскликнул Хуан Гонсало, и сердце его бешено забилось в груди.
Призёмистый особняк мрачной архитектуры. Свет горел только в нижнем этаже.
— И то, слава богу! — вздохнул Хуан Гонсало, поднимаясь на крыльцо.
Он уже не помнил себя от усталости, но, собрав остаток сил, одной рукой удерживая Марианну, трижды постучал в дверь.
Послышались торопливые шаги, и на мгновение в лицо Хуану Гонсало ударил яркий свет из передней.
