– Как Он выглядел? Честно – не помню. Пожалуй, лицо у Него было обычное, как у нас с вами, но когда я на Него смотрел, я понимал, что в сравнении с Ним у нас и не лица вовсе, а маски, будто у нас и не было никогда лиц, и только Его лицо – настоящее. Назвать Его лицо красивым? Этим ничего не скажешь. Мудрым? Добрым? Нет. То были воплощенная мудрость, доброта и красота. С того самого дня, когда я увидел Его впервые, я мечтал о том, чтобы мое лицо стало таким же. Думаю, нам никогда не встретиться с Ним лицом к лицу, пока у нас не будет таких лиц. О чем он говорил? О тучах, ветре и дожде, о траве, холмах и огромных расстояниях от звезды до звезды. То были времена до зарождения наук, когда люди думали, что у деревьев есть голоса, и у камней тоже, и у всего на свете, поэтому я не задавал Ему таких вопросов, какими бы его засыпал современный человек, вроде того, какова величина Вселенной или температура Солнца, или – круглая ли Земля, потому что сам я верил, что она вовсе не круглая. Я говорил ему о том, что, на мой взгляд, Его горы красивы и что Его рыба вкусна. А спрашивал я Его обо всяких пустяках – вроде того, будет ли нынче дождь, подует ли ветер. Порой я просил у Него совета, как мне быть с моими внуками. Он всегда обещал подумать, как можно было бы поступить, но напоминал мне, что Он сам наделил и меня, и их разумом, дабы люди принимали решения, которые им самим покажутся верными. Он говорил о самых простых вещах, как я бы говорил с ребенком, потому что все оное было бы недоступно моему пониманию. Я любил Его! Я восхищался Им! Порой я стражду увидеть Его вновь, и нет более горькой разлуки, чем разлука с Ним. Думаю, Он тоже любил меня. Почему? Не знаю. Только знаю, что Он был таким, каким был, и рядом с ним я чувствовал себя глупцом, хотя на ту пору я так не думал. – Енох помедлил, остановился, негромко рассмеялся. – Ответил ли я вам? Вряд ли. Но это все, что я мог ответить.
Еще час они шли молча, постоянно прислушиваясь, нет ли поблизости анархистов. В конце концов потолок навис ниже и коридор завершился нишей, а за нишей начиналась новая винтовая лестница, ведущая вниз. К изумлению путников, в своде ниши они обнаружили пятиугольный застекленный люк, сквозь который на ковер падал кружок света, похожий на солнечный зайчик.
Картер осмотрел люк и нашел медный шпингалет, но дергать не стал: люк, по всей вероятности, давно не открывали, к тому же стекло было усыпано каплями дождя.
– А тут будет неплохо передохнуть и перекусить, – решил Енох.
Они достали из дорожных мешков хлеб, сыр и кусок запеченной говядины. Енох даже ухитрился чай подогреть на фонаре.
За время пути Картер почти не замечал сырости и прохлады – почувствовал только теперь, когда его согрели еда и горячий чай. Они сидели рядом на полу возле пятнышка света. И оно радовало их, и Картер был так счастлив, словно никакой опасности не существовало, словно они пришли на пикник. Но вот, взглянув на морщинистое лицо старого товарища, он заметил слезы в уголках его глаз, и ему снова показалось, будто он на самом деле вернулся в невинные дни детства и что, перекусив, они с Енохом смогут разлечься на ковре и спокойно вздремнуть. И еще он понял, что Енох растил его наравне с отцом. Да пожалуй, со стариком-евреем он проводил даже больше времени.
Только они успели уложить мешки, как услышали шум, донесшийся от подножия винтовой лестницы: громкий звон, а затем – ругательство. Оба тут же вскочили и прислушались.
– Потише, вы там, – негромко распорядился кто-то. – Того и гляди можем на них напороться. Тихо давайте.
Картер и Енох обменялись взглядами. Анархисты ухитрились напасть на их след. Если они останутся и вступят в бой, их могут взять в плен, но отступление уведет их еще дальше от Башен, и скорее всего – тоже в руки врагов.
Картер ухватился за медный шпингалет. Сначала тот не желал открываться, но помог Енох, и наконец зловредный шпингалет со стуком выскочил из скобы, и люк со скрипом распахнулся. Енох подтолкнул Картера, тот сдвинул плечи и с трудом пролез в узкое отверстие. Выбравшись наружу, он подал руку старику. Енох выбрался с поразительной для своего возраста проворностью. Картер захлопнул люк, но снаружи он не запирался. Теперь анархисты запросто могли их догнать.
Оглядевшись по сторонам, Картер увидел безбрежное небо и силуэты разновысоких башен. Башен было столько, что не верилось, что все они возвышаются над Эвенмером. Бойницы и бастионы, парапеты и амбразуры, коньки и черепичные скаты, шпили, подобные уставленным в небо копьям, длинные балконы, глубокие впадины, купола, вершины и пропасти… Казалось, рельеф рождается прямо на глазах, поднимается, формируется из скопления камней – так возникают фигуры из облаков. Показались морды каменных химер, гоблинов, лики ангелов и монахов. Стоило повернуть голову – и картина менялась. Через все это великолепие архитектуры, этот каменный лес, вела мощеная дорожка из охристых и золотистых плит.
