Вот она, просторная водная гладь, где и волны ходят нешуточные, и дальний берег проглядывается не всюду и не всегда! Море, не зря народ наш называет свое творение «морем», пренебрегая казенным словообразованием «водохранилище». Какое уж тут «хранилище воды», когда оно живое, бурное, пенное, да еще как бы увенчано богатырской гидростанцией, торцовая стена которой гордо несет надпись:
Надежно спроектированный и построенный, навсегда утвердился гидроузел на Волге.
Трудно было ее строить, один котлован чего стоил! Пекло! Все стихии бушевали в этом котловане — мороз и жара, темнота и слепящая электросварка, половодья и ледоходы. И еще стихия человеческая…
А какие выросли здесь командиры стройки, какие рядовые! Да и рядовой ли, скажем, бульдозерист Петр Досаев, Герой Социалистического Труда? Разве что гвардеец! И таких — сотни.
Нет, не случайно звалось это строительство великой стройкой коммунизма. Подлинно великой была стройка и подлинно величественна гидростанция. Работать ей на коммунизм.
А «Куйбышевгидрострой» сохранился, этот гвардейский коллектив по-прежнему строит дом за домом, завод за заводом.
Кто видел грибницу? Мы знаем грибы, срезаем их — все книги о природе требуют, чтобы мы не вырывали грибы с корнем, берегли грибницу. Гриб растет на ней, как огурец на плети, сам он всего лишь плод. А плети не видно, хотя она ветвится, расходится во все стороны.
Строители — та же грибница. «Куйбышевгидрострой», несмотря на нашу любовь к реорганизациям, уцелел. Первый его плод — Волжская ГЭС. Потом КГС вырастил два города и триста промышленных объектов. Сейчас созревал новый плод: Волжский автозавод.
Огромный объем работ? Ну что ж, примерно такой был и на гидростанции. Вдвое быстрей? Естественно! Ведь накоплен опыт, проверены люди, наготове механизмы.
Водозабор уходит глубоко под уровень моря? Кого этим удивишь! Из котлована гидростанции воду откачивали разом восемьсот мощных насосов!
Чем еще испугать? Ажурными, кружевными конструкциями? Но если пройтись вдоль улицы заводов, построенных КГС за последние годы, не может не поразить разнообразие, порой причудливость форм. За вереницей щедро остекленных, перекрытых изящными железобетонными дугами цехов одного завода стоят массивные с виду кубы соседнего. Следующий начинается хитросплетением трубопроводов, металлических ферм, эстакад… Нет, готов КГС и к конструкциям автозавода!
Когда выбирали площадку для строительства, немалую роль сыграло наличие в Тольятти орденоносного «Куйбышевгидростроя». Но было решено не допустить ни волюнтаризма, ни случайностей: чуть ли не семьдесят возможных вариантов размещения нового завода — Киев, Минск, Горький, Ярославль… — сравнивала электронно-решающая машина. И выбрала Тольятти.
Раздались протесты. Отдельные города и области настаивали: гигантское предприятие нужно строить у них, программа сравнения была составлена неполно!
Показатели лучших из площадок вновь были заложены в машину с уточнением всех получаемых выгод и убытков. Снова машина сказала: «Тольятти». И КГС со своими многочисленными субподрядными организациями развернул работы таким фронтом, что летом 1967 года, когда я впервые побывал на строительстве, за один день наш спидометр накрутил почти сто километров. Правда, тогда, хоть и наспех, я осмотрел многое. Видел, как опускается в землю железобетонный стакан водозабора — стаканчик таких размеров, что им можно было бы накрыть, например, купол Исаакиевского собора! Шагал вдоль котлованов, непривычных, невероятных размеров: поперек семь минут ходу, вдоль — почти полчаса. Меня, инженера, тогда поразила кажущаяся беспечность строителей, словно позабывших о близкой зиме: я еще не представлял себе всей мощи «Куйбышевгидростроя».
Кроме врезанных в землю гигантских котлованов будущих корпусов, отсюда уходили глубокие, как каналы, траншеи коммуникаций. Они шли на юго-запад, к водозабору, на юг — к новому городу, на юго-восток — к очистным сооружениям.
Как раз очистные были крайней точкой моего объезда. Еще открытые глазу железобетонные цилиндры и кубы попросту подавляли своими размерами.
— Успеете? — не без тревоги спрашивал я, помня о не столь уж давних временах, когда строительство отлично задуманных очистных не поспевало к пуску промышленных объектов.
— Обязательно! Торопят со всех сторон! — сказал бригадир Михаил Шунин. — Конечно, объект крупный, больше десяти миллионов рублей, тысячи кубометров железобетона… Но — не впервой!
В стареньком плаще с развевающимися полами, напряженный настолько, что даже чуть подергивалась щека, он всюду поспевал своей неровной, с хромотцой походкой. Вот взвалил на плечо ящик гвоздей, подошел к автомашине с досками, направил ее в дальний угол площадки и ящик сунул в кабину. Поспешил к бетономешалке — и как успел заметить, что там заминка? А вот его подозвал прораб, и Шунин принимает распоряжения так же уверенно, как только что отдавал. Всевидящий бригадир, всеуспевающий.
