Наконец, он забежал в передвижной вагончик, присел, развернул чертеж. Вслед за бригадиром вошел и я:
— Михаил Федорович, я смотрю — вы здесь, как дома!
— Дом и есть: всю жизнь на строительстве, привык.
— А на очистных давно работаете?
— Тоже с самого начала. Сперва для кольца заводов строили, тоже огромные сооружения. Стоит сходить посмотреть — тут они, неподалеку, коллекторы идут почти параллельно автозаводскому.
Какая благородная задача — обеспечить полную механическую и биологическую очистку сточных вод, чтобы не загрязнять Волгу, не отравлять ее! Огромные средства вкладывает страна в решение этой задачи. Только зачем же тянуть трубы параллельно? Нужно будет узнать…
— Михаил Федорович, а объединить коллекторы нельзя было?
— Можно! Дешевле да и надежней. Но проект утвержден, никуда не денешься. Автозавод не захотел связываться с соседями. У тех сточные воды похитрее, синтетический каучук, всякая химия…
Да, так и есть. Автозавод не захотел связываться с химиками. Потом и Виктор Петрович Строев сказал мне:
— Нет уж, увольте!
И хотя я все равно был убежден, что очистные сооружения города Тольятти со всеми его заводами, включая автогигант, следовало кооперировать, со Строевым спорить не стал: даже я научился беречь его время.
Помню свою первую встречу с Виктором Петровичем. Тогда стройке был всего год отроду, дирекция занимала часть чужого административного здания, даже вывески еще не было. Вместо нее у подъезда стоял легковой автомобиль с отштампованной на радиаторе фирменной маркой «Fiat» — в итальянской модели кое-что менялось, велись испытания. Вокруг приземистой машины — пониже «Волги», вроде «Москвича-408», только шире и вместительней — собралась небольшая толпа, шли толки и пересуды. Тогда эта машина была еще в диковинку, и любопытство будила даже элегантная никелированная марка, укрепленная позади, возле багажника: «Жигули».
— Что, уже решено? Будет так называться?
— Может быть. Еще неизвестно. Испытываем вариант крепления марки…
На двух этажах, занятых дирекцией ВАЗа, шло ожесточенное составление спецификаций, заявок на материалы и оборудование, чертежей, графиков, пояснительных записок… В отделе оборудования тесно усаженные инженеры еще хватались за голову от расхождений между нашими и итальянскими стандартами станков, еще искали поставщиков, а в соседнем кабинете уже разрабатывалась технология работы на этих станках. Вовсю трудились начальники цехов, понемногу обраставшие персоналом, хотя сами цехи существовали пока только в воображении.
Строев рассчитывал освободиться к семнадцати часам, и я, испросив разрешения посидеть в кабинете, с интересом выслушал несколько деловых разговоров в очень разном ритме и тональности. Предельно корректный с проектировщиками, деловитый и краткий с подчиненными, со строителями Виктор Петрович становился попроще, пофамильярнее. А вот беседуя с крупным московским плановиком, он выторговывал у него дефицитные материалы на уровне матерого смекалистого купца.
— Обманываете! — укорял плановик.
— Да как можно! — обижался Виктор Петрович.
Посетители с неотложными делами сменяли друг друга, и не в пять, а лишь поздним вечером начался у нас разговор об автогиганте, о сроках небывало коротких даже для нашей страны.
Я показал свою статью, написанную для «Литературной газеты». Кое-что Строеву не понравилось, четким косым почерком он внес примерную правку. Чтобы зримее показать грандиозность работ, я дал несколько сравнений. Они удивили Виктора Петровича настолько, что он и сам начал пересчитывать, и помощника своего, заглянувшего по какому-то делу, привлек к этому занятию.
— Вот послушай, тут написано: «Грунтом, перемещаемым на здешней стройплощадке, можно было бы поднять на семь метров полотно Октябрьской железной дороги от Москвы до Ленинграда». Вы какую ширину поверху принимали?.. А откосы какие?.. Так, проверим…
Движок логарифмической линейки пополз вправо, глазок — влево. Виктор Петрович качнул головой:
— Правильно, сорок шесть миллионов кубометров. Дальше: «За счет кровли всех корпусов автозавода ту же дорогу можно спрятать под крышу четырехметровой ширины — как раз хватит»… Знаете что? Не хватит. Полоса получится несколько у́же.
— Хорошо, — согласился я. — Вычеркнем ширину. Пойдет?
— Пойдет. «Тут придумана своеобразная мера грандиозности, где за единицу принят объем МГУ на Ленинских горах — около двух миллионов семисот тысяч кубометров. Так вот, здание Волжской ГЭС, построенной «Куйбышевгидростроем», имело объем 1,7 МГУ, а на автозаводе один главный корпус — почти четыре МГУ».
Движок линейки вправо, глазок влево…
