– Верно. Сумасшедший маг призывает демона, но преступление наказано, закон восторжествовал. Так должно было быть.
Император молча смотрел на Бороха. Тот развел руками, сокрушенно покачал головой, демонстрируя скорбь.
– Увы, казнь преступника не состоялась. Он бежал.
– Я слышал об этом прискорбном событии… – Император не кривил душой. Побег приговоренного к смерти Алкета Гарда и в самом деле не пошел Империи на пользу.
– Многие враги, – продолжал старик, – и вне пределов Гурана, и внутри страны, и даже в самом Броне стали всерьез поговаривать о том, что Империя уже не способна одержать победу силой. А потому начинает отдавать предпочтение использованию грязных приемов.
Унгарт кивнул. Подобные донесения поступали ежедневно. Среди быдла, гордо именующего себя народом, всегда найдутся ублюдки, с радостью поливающие грязью власть. Эти сволочи никогда не возьмут в руки меч, чтобы защищать свое государство – но зато с радостью припомнят все действительные промахи, а заодно измыслят еще столько же, преподнося свои россказни как непреложную истину. Тайная стража пытается навести порядок, но безуспешно – подонков становилось все больше.
– Далее. Вы слышали об эпидемии, с которой столкнулись солдаты арДамала?
– Эпидемия? – скептически хмыкнул Император.
– Ну, каким словом еще назвать массовое отравление? – пожал плечами Юрай. – Как бы там ни было, использование яда также приписывают нам.
– А разве это не твоя операция?
Унгарт и в самом деле был удивлен. Информация о трагедии, постигшей армию арДамала, несколько позабавила Императора, хотя он и понимал, что среди тайных или явных врагов Империи подобная акция вызовет бурю возмущений. И не только среди них – визг всяких там кинтарийцев вполне можно проигнорировать. Да они и сами понимают, что тявкать на великий Гуран можно лишь до определенного предела. Терпение Империи может истощиться – и Выжженная Пустошь, вполне вероятно, окажется не столь уж неодолимой преградой для армии. Куда опаснее брожения среди знати – рыцари все еще высоко ставят понятия чести.
– Нет, ваше величество, – покачал головой Борох. – Но я знаю того, кто приказал доставить яд в Тимрет. Того, кто организовал бегство Алкета Гарда. Того, благодаря кому провалился план захвата Торнгарта.
– Это очень серьезные обвинения, – медленно протянул Император, прекрасно понимая, к чему клонит старик.
Борох не в первый раз поднимал этот разговор и неизменно наталкивался на негативную реакцию властелина. Свой самый надежный инструмент поддержания власти Унгарт предпочитал беречь. Если уж верховный жрец вновь запел старую песню, значит, у него и в самом деле появились весомые доказательства. И сейчас семена падали на благодатную почву. Когда дела идут хуже некуда, лучший способ поправить положение в глазах недоброжелателей – найти виновного.
– Итак, ты обвиняешь?…
– Консула Тайной стражи. Я утверждаю, что Ангер Блайт умышленно своими действиями дискредитирует Империю.
– Надеюсь, – тихо заметил Унгарт, – это не просто слова? Я устал от подобных обвинений. Ты располагаешь доказательствами, Юрай?
– Пограничная стража задержала человека, – суховатым тоном сообщил Борох, – в сумке которого обнаружено вот это.
Он извлек из кожаной сумки небольшой серебряный флакон и поставил его на стол перед Императором.
– Что это?
– Яд, ваше величество. Тот самый яд, который унес тысячи жизней инталийских солдат. Как подданный Императора, я не могу не радоваться сокращению орденской армии, но ущерб чести Гурана непозволительно велик. Допрос негодяя показал, что он получил сосуд из рук Ангера Блайта – разумеется, вместе с подробными инструкциями по применению отравы.
– Это достоверные сведения?
– Под «оковами» лгать невозможно. – Старик растянул сухие губы в осторожную, немного грустную улыбку.
Человек, недостаточно хорошо знающий Бороха, при взгляде на его лицо поверил бы, что верховный жрец испытывает настоящую боль от сказанного, но долг заставляет его продолжать.
– Далее, ваше величество. Как вы, вероятно, знаете, часть наемников, освободивших преступника Алкета Гарда, были арестованы. Их, разумеется, тоже подвергли допросу. Одних – с применением «оков разума», других… скажем так, более традиционными способами.
– Триумвират всегда был склонен к излишней жестокости. – В голосе Императора сквозило неодобрение. Он ничего не имел против показательной казни, сколь угодно кровавой, но пытки… к чему ломать человеку кости или вырывать ногти, если можно наложить заклинание – и преступник сам расскажет все. Да еще будет старательно припоминать мельчайшие подробности, стараясь выполнить приказ мага.
– Вожак этой банды, к сожалению, попал в наши руки уже трупом. Зато удалось захватить кое-кого из его дружков.
– И они в один голос… – Император не смог сдержать сарказма.
