Продолжение "Ойкумены", точнее часть вторая единой истории.Содержание в общем полностью описывается словами И.Кошкина: "Почти все персонажи были на сложных щах, имели суровую судьбу (или, вернее, она имела их), тяжелое прошлое и опасное будущее."Будет много тяжких испытаний, боли и страдания (все как мы любим, да), суровый быт городов "осени средневековья" и не все действующие лица доживут до финала (как будто вы сомневались).Не знаю как насчет 18+, но сцены боев, насилия и софт-эротики имеют место быть.
Категорическая и всемерная благодарность:
Моему дорогому отцу, ценой здоровья протащившему семью через «святые годы».
Михаилу Денисову, за неоценимую и незаменимую помощь в проработке мира, религии, деталей быта и других вопросов.
Флику, за отличные иллюстрации
«Котикам или смерть!» — они знают, за что
Вадиму Сеничеву и Александру Зелендинову за видео-уроки и полезные заметки по теории и практике фехтования.
Илье Мостовых и Андабатту за поддержку в труднейшие дни.
Михаилу Рагимову, за вычитку и советы по оружию.
Моим читателям и комментаторам на АТ, которые регулярно напоминали мне о том, что мир Ойкумены для них важен и ценен.
О.А., которой больше нет с нами…
«Владение оружием утешает боль, горести и недуги, дает совершенную рассудительность, прогоняет меланхолию и злое тщеславие, дает человеку совершенное дыхание, здоровье и долгую жизнь. К тому же бывает самым дружелюбным и удобным спутником и, когда человек одинок, имея при себе только свое оружие, избавляет от всех страхов»
Джордж Сильвер «Парадоксы защиты», 1599
«Я благородное оружие, зовущееся кинжалом, и веду свою игру вблизи. Тот, кто понимает мою опасность и мое искусство, сможет достичь понимания любого другого оружия. Знай, что я заканчиваю бой жестоко и быстро, и никто не может противостоять моим умениям. Всякий, кто узрел мои деяния, знает, как ловко я защищаюсь и колю, переходя к борьбе, и знает, как я забираю победу, скручивая и ломая руки, так что против меня не устоят никакое оружие и никакие доспехи»
Фиоре де Либери «Цветок битвы», 1408
Песок арены всегда источает смрад. Бретер повидал немало ристалищ на своем веку, не сказать, чтобы длинном, однако весьма продолжительном для такой профессии. Большие и малые, круглые, прямоугольные, добротные каменные постройки, деревянные срубы на скорую руку и просто огороженные веревкой площадки. Все они — за исключением только что возведенных — смердели.
Немудрено, когда месяц за месяцем, год за годом на песок проливается кровь и валится требуха. Песок согласно стародавним обычаям положено менять, но это дорого, так что слуги ограничиваются подсыпкой нового, с ближайшей речки. Проходит месяц, затем другой, третий — и новенькая арена пропитывается особым запахом. Он почти неощутим для публики, разве что в самые жаркие дни лета, когда солнце прожаривает землю до самых глубоких корней. А вот бойцам известен хорошо.
Этот запах, трудноуловимый, неописуемый, ни на что не похожий — первое, что встречает поединщика, когда он ступает за невидимую завесу, отделяющую мир живых от арены, где властвуют сталь и смерть. Зачастую он же — последнее, что боец ощущает в жизни. Бретеры не слишком часто гибнут на аренах, обычно их жизнь заканчивается в городских переулках, где вместо песка истертый камень мостовых. Но случается разное.
Дуэлянту[1] не хотелось, чтобы его жизнь закончилась сегодня, именно здесь, но для этого требовалось очень сильно постараться. Можно сказать, вывернуться наизнанку, и все равно требовалась помощь Пантократора. Боец машинально осенил себя священным знаком, прошептал одними губами короткую молитву, обращаясь к Атрибуту войны. Быстро перебрал в уме святых, выбирая, кого можно было бы попросить о заступничестве перед божественным ликом в подобной ситуации. Не нашел и подумал, что божеству в конце концов виднее, каким образом помочь нерадивому бойцу.
Без привычной тяжести кольчуги или хотя бы кожаного жилета тело казалось голым, это было неприятно и нервировало. Мелкая дрожь пробежала вдоль позвоночника, перескочила на плечи, заставила приподняться волоски на руках. Бретер провел левой рукой вдоль обтянутой кожей рукояти сабли. Повинуясь наитию, зажал клинок под мышкой и, помогая зубами, быстро стянул плотно обтягивающие перчатки. Немного проиграл в защите, немного выиграл в управляемости оружия. Второе сейчас нужнее. Бретер сунул, было, перчатки за пояс, затем просто кинул на землю, утоптанную до состояния камня. Если все закончится хорошо, после можно будет поднять. Если нет … тогда ему точно не понадобятся перчатки, пусть даже самые новые, из лучшей кожи.
