Схватив ненавистного бретера за рукав, Елена впилась глазами в темные, бесстрастные, как полированный камень, зрачки убийцы. Женщине казалось, что в это мгновение она может убивать взглядом, столько ненависти кипело в ее душе. Образ Раньяна в ее сознании объединился с размытыми фигурами убитых бандитов из дома Баалы.
Бретер вывернул руку, перехватил запястье Елены-Хель, начиная прием высвобождения от захвата, на мгновение они замерли, сцепившись в римском рукопожатии, а затем...
Елена отступила, моргая, как только проснувшийся человек, чей взор еще застила пелена нерассеянных сновидений. Раньян вздрогнул, поднял руку со искривленными судорогой пальцами. Казалось, мощный удар тока пробил мужчину и женщину через ладони, превратив секунду в столетие, заставив дрогнуть звезды и остановив круговорот луны в поднебесье.
- Что это было... - прошептала Елена, сжав небольшие кулаки, потирая их друг о друга как сильно замерзший человек. Она растеряла весь пыл и вообще чувствовала себя так, словно бешеная ярость ушла вместе с электрическим ударом.
- Да никогда в жизни, - выдохнул Раньян, скручивая и пальцы, будто разминал заржавевшие суставы. Прозвучало тихо, так, что, пожалуй, только боевой слуга расслышал.
Что бы сейчас ни произошло, Раньян вернул присутствие духа за пару мгновений, завернулся в холодную решимость, как в плащ.
- Я должен был тебя охранять от любых бед и опасностей, любой ценой. Остальное ты узнаешь после того как...
Холодный, чистый, металлический звук разнесся высоко над крышами Города. Колокол ударил где-то в стороне Храма Атрибутов, возможно как раз с храмовой звонницы. Тревожный, одинокий сигнал прокатился, отразившись от темных туч, растворяясь в ночи. Вторя ему, с другого конца Мильвесса послышался второй, затем третий. Они так и не слились в единый звон, как обычно случалось в дни празднований или, скажем, при больших пожарах. Каждый из примерно десятка больших колоколов гремел свою партию, будто с оглядкой на остальные. И было что-то невыразимо страшное, замогильное в этой музыке тревожной бронзы под мертвым светом седой луны.
- Набат, - сказал Раньян. - Все-таки набат...
Не тратя больше слов, он зло посмотрел на Елену, затем развернулся и зашагал прочь, как огромная птица со сложенными за спиной крыльями плаща. За ним потянулись наемные бойцы. Женщина посмотрела на искупителей. Насильник пожал плечами, одернул халат. Кадфаль переложил дубину с плеча на плечо, демонстрируя всем видом: «твои заботы, решай, как знаешь».
Елена зло и отчаянно выругалась, понимая, что решать надо сейчас и даже не «быстро», а мгновенно». Крикнула вслед бретеру:
- Стой! Договорились!
И быстро зашагала по брусчатке, слыша, как идут за спиной нежданные и надежные «спутники в нощи».
- Держи, - Раньян протянул ей на ходу нож, данный Чертежником. Тот, что поднял с пола и проверил. - Больше не теряй. Поспешим.
_______________________
[1] То есть выходящую за рамки «бесплатного» ежегодного срока военной службы, которым вассал обязан сюзерену (в земной истории около 40 дней). Собственно Император пытается ввести своего рода аналог «ордонансовых рот» тяжелой кавалерии с постоянной службой за фиксированную плату. Посмотрим, удастся ли...
[2] Технически это конечно не совсем «наши» жандармы, так же как «бароны», «герцоги» и прочая аристократия не соотносятся с земными на 100%. Но почему бы и нет, для простоты описания?
Глава 28
Во тьме
Елена ожидала, что сейчас начнутся какие-то приключения - тайные проникновения, скрытые убийства и все в том же роде... Однако ничего подобного не случилось. Заговорщики беспрепятственно проследовали к подземной тюрьме, а затем проникли внутрь через одну из старых замковых башенок, которая ныне исполняла роль флигеля для вытаскивания наружу квалифицированных преступников и мертвецов. Дверца была не заперта, внутри не оказалось ни души, даже привратник отсутствовал, видимо, все это было заранее оговорено. В иной день злоумышленники обязательно столкнулись хотя бы с одним патрулем ночной стражи, однако начавшийся бардак хотя бы здесь сыграл на пользу тайному плану. Очевидно, все стражи порядка отсиживались в эту ночь по домам, не желая связываться с толпой.
Колокола по-прежнему звонили и по-прежнему бесцельно, вразнобой. Вдалеке, судя по долетавшим отголоскам, собирались толпы и уже где-то что-то громили. Раньян обронил несколько слов насчет большой улицы, башни Острова и Дворца, однако Елена частично не расслышала, а частично не поняла, уйдя в себя.
- Хель, - широкая ладонь бретера легла на плечо.
- Что? - вскинулась женщина.
- Твой черед.
- Как тихо... - прошептала Елена вместо ответа, оглядываясь.
На самом деле, тишина здесь была достаточно условной. Кто-то кричал вдали, пробивая голосом толстые стены. Не таясь, орали друг другу из своих клеток уголовники, призывая бога и чертей в защитники. Гремели цепи, лязгал металл, в общем - жизнь кипела.
