Они перешли мост, двинулись вдоль забранного в гранит берега. Когда Елена окончательно потеряла терпение, Раньян заговорил, быстро и в то же время деловито, как человек, привыкший излагать суть вещей предельно лаконично и ясно. А может просто репетировал слова, кто знает.
Действительно, Рутьер с Пустошей явился в Город отнюдь не за головой Хель. Ему заказали некую работу, для которой требовалось незаметно проникнуть в один из дворцов Старого Города. Проблема заключалась в том, что сделать это, не привлекая внимания стражи, можно было только через подземный ход, который...
- Поняла, - сморщилась Елена, будто укусила незрелый лимон. - Теперь поняла...
Теперь все, шаг за шагом, становилось на свои места!
Раньян был уверен, что легенда не лжет, и тайный ход существует - тоннель, проложенный в незапамятные времена от дворца (который тогда еще не стал подземным) в Старый Город. Забытый, таинственный - и, по-видимому, взаправду существующий. У бретера имелся чертеж, извлеченный из бог знает каких архивов. Был подкупленный стражник, скорее всего не один, согласный за головокружительную сумму тайно пропустить в подземную тюрьму небольшую группу. Были наемники, готовые к любому риску. Однако тоннель, судя по чертежу, брал начало среди нижних уровней подземной тюрьмы, во тьме старого лабиринта, куда не было дороги посторонним, и несведущий человек заблудился бы сразу. Требовался проводник, найти которого по-настоящему быстро не представлялось возможным. И тут, в беседе с Чертежником, случайно всплыло место работы ученицы Люнны-Хель...
Раньян понял, что бог и судьба ему благоволят, оставалось лишь уговорить лекарку рискнуть и дождаться выходного дня. Лучше всего - открытия Турнира, когда Дворец-под-холмом опустеет, и большая часть стражей отправится на ипподром или ударится в праздничный кутеж. Чертежник ничем не был обязан Раньяну, однако, поскольку рутьер передал весть от старого товарища, согласился выступить посредником, гарантирующим если не результат, но хотя бы спокойный и деловой разговор.
А дальше началась гонка со временем, которую бретер внезапно стал проигрывать в силу надвигающейся смуты и грядущих беспорядков. Более-менее стройный план превратился в беспорядочно меняющий направление снежный ком на крутом склоне. И когда внезапно погиб Чертежник...
- Погиб?! - вскинулась Елена.
- Да. Убит. Скорее всего, покончил с собой.
Елена не чувствовала особых душевных терзаний, в конце концов, она не питала к старому фехтмейстеру никакой симпатии. Он унижал ее, ни во что не ставил, а поначалу вообще изувечил и выбросил на смерть. Но все же... было печально. Еще одна смерть в дополнение ко все растущему мартирологу этого дня. Но кто или что могло послужить причиной гибели Фигуэредо? Все это было как-то связано - Чертежник, загадочные смерти в доме Баалы - но даже подстегнутые эликсиром мозги отказывались складывать воедино кусочки мозаики.
«Кто же меня теперь будет учить?» - подумала она, забыв, что вообще-то сейчас надо уносить ноги из Мильвесса, а не беспокоиться о забытом имуществе и оставленных занятиях.
Раньян меж тем продолжал рассказ о том, как обнаружив взломанный дом и в нем тело старого мастера. Понял, что дело скверно, бросился к дому Елены, где и встретил необычных конкурентов. Или помощников. Или вообще неясно кого. В общем, словно других неприятностей и удивительных событий было недостаточно, вмешались сторонние силы, проявившие себя в образе двух братьев искупителей.
- Мы поможем, - повторил Кадфаль, и Насильник молча кивнул, сохраняя на морщинистом некрасивом лице выражение Будды.
- Кто вы? - задала естественный и очевидный вопрос Елена.
- Те, кто поможет, - ответил искупающий с таким видом, будто закрывал этой фразой все спорные темы мироздания.
- Кто вас прислал?
Кадфаль пожал плечами, словно удивляясь неразумию вопрошающего.
- Те, кто попросил помочь.
- Братство Искупающих дружит с Церковью Пантократора, - неожиданно пояснил Раньян. - И, похоже, среди Демиургов высокого полета у тебя есть друзья или хотя бы доброжелатели. Тот или те, кто мог попросить двух братьев присмотреть за тобой.
- Но у меня нет никаких... - Елена осеклась, вспомнив пузатого исповедника из тюрьмы, его деятельный интерес к лекарке, а главное, ее медицинскому сундучку и знаниям о пользе антисептика. Что это было, простое любопытство или нечто большее, да еще и с затяжными последствиями?..
- Все так, - кивнул Кадфаль. - Нас попросили за тобой приглядеть.
- Охранять меня?
- Нет, - терпеливо сказал Кадфаль. - Приглядеть, чтобы ты нашла свою судьбу. То есть не отговаривать, если захочешь сломать шею. Не мешать ломать себе шею, буде возникнет такое желание. Но по мере возможности не дать тебе помереть совсем уж глупо и желательно покинуть город живой. Иными словами, не пастыри мы, но попутчики во тьме ночной.
- Ни черта не понимаю... - Елена сжала виски, потерла, зажмурившись. - Это какой-то паноптикум... Убийцы, злодеи, преступники, братья, садисты, пастыри... Я хочу проснуться, разбудите меня!
