- Не выживет, - качнула головой Елена. Подумала, как объяснить, что если больной не реагирует на каплю спирта, значит, поврежден ростковый слой кожи, а это в свою очередь значит, что регенерация невозможна, и пациент умрет страшной, мучительной смертью. Нужные слова все никак не шли на ум, казалось, что мысли завязли в апатичном сиропе. Все в мире представлялось ненужным, лишенным смысла и цели. Здесь и сейчас Елене было все равно, что случится дальше. Хотелось только поскорее уйти отсюда, выйти наверх, туда, где боль страдающих людей не давит, высасывая из тела остатки сил.
- Он умрет, - сказала девушка и пояснила короткими, рублеными фразами, будто иссекала гангренозный участок. – Если не поможет маг. Рана загниет. Гниль отравит кровь. Затем откажут почки.
- Соображаешь, - протянул палач, теперь в его голосе, наконец, проявилось нечто похожее на уважение. Мастер допил из кружки, небрежно кинул ее в угол, на верстак очень столярного вида. Дерево стукнуло о дерево.
- Значит, соленой водой поить … - сказал Квокк, хмурясь в раздумьях. Пригладил усики легкими движениями пальцев, завел за ухо прилипший к щеке длинный локон. В каземате было жарко, не изнуряюще, но ощутимо.
- Оплата понедельная, четверть альбуса [3], итого альбус в месяц. Выдаем копами. Каждый убогий, которого надо приводить в разум после допроса – два гроша премии, - наконец приговорил палач. – Инструмент, вино, лекарства и прочая снасть - твои, можешь стирать перевязочное тряпье у наших прачек. Собирать деньги с родственников заключенных не возбраняется, но в меру и делиться надо, у нас тут правосудие, как-никак, а не купеческий дом. За каждого мертвеца вычитаем из жалования пять грошей, если помер от лечения. А если допросчики уработали, вот как сейчас, значит надо звать секретаря и писать кляузу, тогда вычитывать ничего не будут, потому что вина не твоя. Ну, почитаешь потом наши свитки [4], там все расписано. Приступать можно прямо завтра.
- Бога побойся, - решительно вступила в разговор Баала.
- Всегда боюсь, - мастер набожно вскинул указательный палец вверх и одновременно приложил к сердцу левую ладонь. – А больше альбуса не дам.
- Дашь, - уверенно, нисколько не стесняясь присутствия Елены, сообщила карлица. – Ей инструмент покупать, за жилье мне платить. – Маленькая женщина сделала отчетливое ударение на «мне».
- Да она же не цеховая! – возмутился палач, вроде даже и не наигранно. – За что ей цельных восемь коп?! Такие и за тынфы обрезанные в любую работу впрягаются! Вот ей-богу, Параклет свидетель, только из уважения к тебе!
Елена закрыла глаза, отрешившись от происходящего. Хотелось лечь на каменный стол и заснуть, наслаждаясь прохладой гладкого мрамора. Может холодок, наконец, уймет жар в сломанной руке.
- Так цеховые к тебе и не идут, - хмыкнула карлица. – И где ты хорошего лекаря без свитка с печатью и шнурком найдешь? А плохих уже гнать замучился, ведь так? А эта один взгляд кинет – и сразу истину видит.
Елена молчала, карлица наседала, мастер вяло отбивался, скорее для порядка, нежели по зову сердца. Было видно, что ему и в самом деле позарез нужен хороший лекарь. Или хоть какой-то, чтобы для начала не морил пациентов. Так, спустя четверть часа или около того, Елена была принята на испытательную неделю в качестве лекаря при палаче главной столичной тюрьмы. С жалованием в два альбуса с четвертью. Определенно, карлица хоть ростом не вышла, хватку имела не слабее боевого кабана.
- Эй. Звать то тебя как? – запоздало осведомился Квокк, у которого даже усы малость обвисли из-за яростного торга. – На кого пропускную бляху чеканить, чтобы под рекой стражи пускали?
- Люнна, - опередила карлица девушку. – Зови ее Люнна, из Южного Комакьявара.
- Люнна? «Милосердная»? Ну, сойдет, - качнул головой мастер. – И это … не тушуйся! А то, как рыба с ледника, даже глаза остыли. Пока господь терпит людей, будут на свете преступники, суды, тюрьмы и палачи. Так что не плошай – и будет у тебя лучшая в мире работа.
_________________________
[1] На всякий случай напомним, что изначальная столица Империи была уничтожена до основания в ходе стародавней магической войны, сейчас там даже трава почти не растет. Мильвесс – бывший второй город Империи, который естественным образом стал номером один.
[2] Около 15 метров, т.е. половина дальности уверенного прицельного выстрела из обычного арбалета.
[3] Альбус – серебряная монета достоинством 8 коп, т.е. половину золотого мерка, чеканится только в Городе. В принципе Елене предлагают неплохое содержание, на уровне ремесленника достаточно высокой квалификации. Однако недостаточно, учитывая низкий престиж ремесла и давнюю неприязнь цеха лекарей к палаческому.
[4] Под свитками в данном случае имеется в виду цеховой устав и регламент.
Глава 7
Воля на кончике пера
«Поганые вырожденцы»
