Повелитель Малэрсида был зол и плохо себя чувствовал, с трудом оправляясь после от магического перехода. Возраст, чтоб его... Кроме того герцог терпеть не мог всяческое колдунство и резонно опасался волшебных путешествий, однако неотложная нужда требовала забыть о принципах. Как обычно после такого рода перемещений кружилась голова, донимало чувство какой-то несобранности, внутренней разлаженности. Словно части души оказались разобраны, а затем соединены тщательно, но с мельчайшими, невидимыми глазу ошибками, как при реставрации сложнейшей мозаики разных цветов.
Однако стократ неприятнее всяческих телесных недомоганий было унизительное ощущение зависимости, неизбежной подчиненности чужой воле. Патроны щелкнули пальцами, и владетельный герцог вынужден спешить на зов, даже не будучи осведомленным о предмете столь неотложной потребности. Никому и в голову не пришло, что у хозяина Малэрсида с его вторым по величине и значимости портом на континенте могут быть иные заботы. Но герцог Вартенслебен торопится, рискуя частью души в магическом переходе, иначе островные бономы окажутся недовольны...
«Поганые вырожденцы» - повторил про себя герцог, радуясь, что волшебство, позволяющее читать мысли, давно утеряно, еще за много веков до того как магия стала покидать этот мир.
Следует отметить, что в его энергичной и выразительной характеристике имелась немалая доля истины. До Катаклизма Остров Сальтолучард (точнее два острова, разделенных судоходным каналом) заслуженно считался наиболее нищим и бесполезным углом Ойкумены, где отродясь не было ничего полезного. Даже срединные горы континента казались богаче и солиднее, там, по крайней мере, росла трава, и паслись овцы. На Острове в каменных ваннах под горячим солнцем выпаривали морскую соль, однако та была самого низкого качества, рыба и солонина горчили, хранились недолго.
Поэтому на Острове правила только одна благородная семья – Алеинсэ [1] - да и та, по правде сказать, относилась к приматорам скорее номинально. Никто ее не уважал, родниться не спешил, и вообще держали на правах гостя под лестницей.
Все изменилось после того как рухнула Старая Империя. Бывшие властители мира за считанные месяцы превратились в стаю гиен, бьющихся насмерть за осколки прежнего мира. А Сальтолучард вдруг оказался самым безопасным клочком земли в пределах обитаемого мира, именно потому, что никто на него не претендовал. Кроме того, «Соленый Остров» сохранил большую часть своего флота в отличие от других прибрежных домов, которые растратили корабли в отчаянных морских сражениях, потеряли из-за разрушенных ремонтных верфей и ошибок немагической навигации. В условиях разрастающегося хаоса Остров стал тихой гаванью, способной защититься от любого врага. А затем, когда разоренный континент начал долгий путь к восстановлению, семья Алеинсэ захватила большую часть морской торговли, безжалостно выметая с карты любого, кто что-то имел против монополии. Пригодилась и соль, пусть скверная, но дешевая и единственно доступная. Она заложила основу богатства Алеинсэ, которое со временем превзошло состояние семьи Фийамон, издавна державшей банковское дело всего Востока и тоже устоявшей перед ветром перемен.
Владетели Острова сохранили много старых привычек и традиций, в том числе старую моду, а также склонность к близкородственным бракам. Поначалу из-за того, что никто не желал родниться с далекими нищебродами, отсылая в соленую пустыню перспективных дочерей. Затем - в годы хаоса и отчаянной войны всех против всех - чтобы не распылять власть и семейное достояние. Такой подход неизбежно отразился на физиономиях Алеинсэ, многократно спародированных в кукольных представлениях, памфлетах и гравюрах.
«Нет, ну отвратительные ведь рожи!» - снова подумал герцог Вартенслебен, отпив глоток вина.
Что же им понадобилось?..
Обед в честь дорого гостя выдался довольно скромным, следует даже сказать, минималистичным. Никаких тебе пиров, увеселительных поездок, акульей охоты и прочих развлечений. Зал без окон и с очень низким потолком, больше смахивающий на каземат (пусть и роскошно задрапированный), легкие закуски из садковой рыбы, немного привозного белого вина, скорее для порядка, нежели ради питья. И три хозяина, собравшиеся для встречи с герцогом. В иных обстоятельствах такой прием следовало счесть оскорбительным, но сейчас - дело иное. Небольшой квадратный столик был очень низким - едва ли выше колен сидевших людей, троих бономов и гостя с континента. По одному человеку на каждую грань темно-коричневого дерева, лакированного до состояния зеркала. Герцогу как почетному гостю досталась северная сторона, компанию составили три представителя семьи.
Юло, ответственная за оборот драгоценных металлов, отличалась высоким ростом, сложением богини, а также грандиозных масштабов париком. Копна мелко завитых волос поднималась на две ладони ввысь, спадая на плечи широкими волнами. Лоб хозяйки перехватывала желтая лента, завязанная щегольским узлом над ухом, а под лентой стекленели выпученные глаза, один из которых ощутимо косил.
