Гу издал тонкий протяжный звук, словно пупс, которого сжали в кулаке, выдавливая через дырочку воздух. Журчание прекратилось, то ли жидкость закончилась, то ли спазм пережал. Судя по физиономии, скорее второе. Ну да, чтобы девка в годах, без мужа и жениха отказала пусть мелкородному, но дворянчику, да еще когда серебро вот, под рукой – дело не то, чтобы немыслимое, но прямо скажем, нерядовое.
- Дура, - беззлобно хмыкнул Мурье. – На кой ты мне сдалась, дылда мужиковатая, - он с критическим неодобрением глянул на мужскую стрижку Елены. – Госпожу развлечешь.
_________________________
[1] В России покупка еды и напитков трактирными слугами за свой счет дожила до XIX века.
[2] Стирка очень сильно изнашивала ткань, поэтому, как правило, ограничивались полосканием. Это сказывалось и на внешней чистоте, и на эпидемиологической обстановке.
Глава 11
Заботы вечернего города
Мильвесс обладал идеальным положением, чтобы стать купеческой столицей всея Ойкумены – большая река, широкое устье, прямой выход к пресноводному морю. Обилие воды для сельского хозяйства, недаром «Мильвесс» в переводе со старого наречия означало «Тысяча источников» (которые затем превратились в тысячу колодцев). Поэтому когда в ходе войны с Императором-Некромантом прежняя столица обратилась в ядовитую пустыню, выбор нового места казался очевидным. Однако, после того как Мильвесс получил новый импульс в развитии, выяснилось, что не все гладко. Та же самая река, что дала жизнь Городу, стала большой проблемой, берега оказались топкими, мягкая земля поглощала фундаменты и сваи. Это серьезно ограничивало размеры пристаней, тоннаж судов и вообще товарооборот.
Но для Старой Империи не было нерешаемых задач и там, где оказались бессильны зодчие, в дело пошла могущественная магия. Говаривали даже, что основатели Города использовали запрещенное колдовство, договариваясь с миром потустороннего, принося человеческие жертвы. Южный берег просто заковали в гранит, а северный укрепили чистой силой волшебства. Двенадцать каменных мостов соединили обе части Мильвесса, в дополнение к ним под рекой шли тоннели, числом пять. А Мильвесс стали называть еще и Тайдиддо – «Солнечный Город», от блеска позолоченных крыш на домах и удивительных парусов, отражавших не только ветер, но даже солнечный свет.
А затем случился Катаклизм, и магия ушла из мира, оставив лишь жалкие крохи былой силы. Южный берег устоял, а вот северный быстро вернулся к прежнему состоянию, мосты за исключением двух обвалились, их основания разобрали на строительный камень. Единый город снова вернулся к состоянию «два-в-одном» с регулярным сообщением через паромы и уважаемый цех перевозчиков. По праздникам «север» и «юг» весело и кроваво бились на уцелевших мостах, а по выходным река превращалась в арены настоящих лодочных сражений.
Север считался более «простым», мещанским, здесь сосредотачивались основные производства и «грязные» мастерские наподобие кожевенных, а также штаб-квартиры непрестижных цехов. Сюда же давным-давно заставили перейти бретеров и фехтмейстеров, которые оскорбляли презренными увертками городских крыс благородное искусство настоящей войны – «Eeach sleagh», то есть на добром коне с копьем наперевес. Здесь же расположился насыпной мыс, где возвели крепость для защиты с моря и причалы для боевых галер.
Южную часть заняли негоцианты, привилегированные цеха, мастера роскошных товаров, резиденции бономов и тому подобные сливки общества. Здесь тянулись причалы для торговых кораблей со всего мира, «долгие склады», а также большая верфь – вторая в мире после знаменитого Арсенала Сальтолучарда.
Подземная тюрьма располагалась на юге, дом Елены – на севере, однако за провоз платить не было нужды – единственный сохранившийся тоннель как раз соединял «Дворец под холмом» и северное заречье. Когда-то им пользовались, чтобы доставлять в дом приматора всевозможный провиант и другие запасы. Теперь под рекой ходили городские служащие, прочих граждан не пускали. Было очевидно, что рано или поздно вода прорвется и сюда, но каждый надеялся, что этого не случится при его жизни или по крайней мере при его переходе.
Поговаривали, что есть еще один секретный ход, якобы созданный волшебным образом для неких тайных свиданий, на сей раз от дворца в старый город. Но Елена склонялась к мысли, что это типичная городская легенда, во всяком случае, свидетельств ближе чем «я знал человека, который рассказывал» женщина пока не встречала.
