Морни повернулся, и я увидел его искаженное белое лицо с дергающимся шрамом-ямочкой. Он прошел к выходу; дверь снова открылась. Несколько мгновений блондинка стояла неподвижно и затем исчезла вслед за мужем из поля моего зрения.
Дверь закрылась. Шаги по дорожке. Хлопанье дверец машины. Заработал мотор, и машина уехала.
Спустя довольно продолжительное время я вышел из своего укрытия и еще раз внимательно огляделся. Я прошел к креслу, поднял револьвер, тщательно протер его и положил на место. Затем вытащил из пепельницы три испачканных губной помадой окурка, отнес их в туалет и спустил в унитаз. Потом огляделся в поисках второго стакана – но его не было в комнате. Стакан с недопитым выдохшимся коктейлем я отнес на кухню, ополоснул и вытер кухонным полотенцем.
Оставалась самая неприятная часть. Я встал на колени и взял свисающую с кресла окостеневшую руку. Отпечатки получатся не особо хорошими, но все же это будут отпечатки, – принадлежать они будут не Лу Морни. У револьвера была рифленая каучуковая ручка с отбитым уголком. На ней ничего не останется. Отпечаток указательного пальца на стволе справа, два – на курке и отпечаток большого пальца за казенной частью. Сойдет.
Я еще раз огляделся. Пригасил до минимума свет – слишком ярко сияло в нем мертвое желтое лицо. Открыл переднюю дверь, вытащил из замка ключ, протер его и всунул обратно в замочную скважину. Закрыл дверь, протер ручку и пошел вниз по улице к машине.
Я вернулся в Голливуд, поставил машину на свободное место у тротуара и направился к входу в Бристоль-Апартменте.
В темноте из одной из стоящих у тротуара машин послышался жесткий шепот. Кто-то произнес мое имя. Под крышей маленького «паккарда» над рулем маячило длинное пустое лицо Эдди Пру. Он был в машине один. Я облокотился на дверцу и заглянул внутрь.
– Как дела, ищейка?
Я бросил спичку и выпустил дым ему в лицо.
– Кто уронил тот счет стоматологической компании, который вы дали мне вчера ночью? Ваньер или еще кто-то?
– Ваньер.
– И что я должен делать с ним? Узнать биографию человека по имени Тиджер?
– Терпеть не могу дураков.
– Зачем ему носить счет в кармане – чтобы легче ронять? А если он и уронил его, почему ты просто не вернул ему бумажку? Другими словами, объясни мне, дураку, почему при виде счета за стоматологический материал кто-то возбуждается настолько, что начинает бегать и нанимать частных детективов?
– У Морни есть голова на плечах, – холодно сказал Эдди Пру.
– О таких, как он, бытует выражение: «Невежествен, как актер».
– Хватит. Ты что, не знаешь, как используют эту зуботехническую дребедень?
– Знаю. Я выяснил. Альбастон используется для изготовления восковых форм. Он очень твердый, мелкозернистый, и к нему ничего не прилипает. Другой материал – кристоболит – используется для изготовления форм с помощью восковых заготовок; выдерживает очень высокую температуру… Скажешь, ты не понимаешь, о чем я говорю?
– Ты, наверное, знаешь, как делаются золотые пломбы, – сказал Эдди Пру. – Наверное, знаешь, а?
– Я потратил сегодня два часа на изучение этого вопроса. Теперь я тонкий знаток – и что дальше?
Он помолчал немного и сказал:
– Ты газеты читаешь когда-нибудь?
– Изредка.
– Ты случайно не читал, что в Белфонт-Билдинг на Девятой укокошили одного старика по имени Морнингстар – двумя этажами выше офиса Х. Р. Тиджера? Не читал, а?
Я не ответил. Он еще некоторое время смотрел на меня, потом протянул руку к приборной доске и выключил зажигание.
– Никто не повел бы себя так глупо, как ты, – мягко сказал он. – Никто. Спокойной ночи.
Машина отъехала от тротуара и двинулась вниз по склону в сторону Франклина. Я ухмылялся ей вслед, пока она не скрылась с глаз.
Я поднялся наверх, отпер дверь квартиры, приоткрыл ее на несколько дюймов и потом осторожно постучал. В комнате послышались шаги, и цветущего вида девушка в белой форме и белой шапочке с черной полоской распахнула дверь.
– Я Марлоу. Я здесь живу.
– Проходите, пожалуйста, мистер Марлоу. Доктор Мосс меня предупредил.
Я тихо прикрыл дверь.
– Как она?
– Спит. Она уже дремала, когда я пришла. Меня зовут мисс Лимингтон. Ничего особенного я о ней сказать не могу, кроме того, что температура в норме, а пульс учащенный, но успокаивается. Душевное потрясение, я полагаю.
– Она нашла убитого человека, – сказал я. – Страшно испугалась. Она не проснется, если я войду в спальню и возьму кое-какие вещи?
– О, пожалуйста. Если вы не будете шуметь, она не проснется. В любом случае это не страшно.
Я прошел в гостиную и положил деньги на секретер.
– На кухне найдете кофе, ветчину, яйца, хлеб, апельсины и виски, – сказал я. – Если понадобится еще что-нибудь – позвоните вниз.
– Я уже взглянула на ваши припасы, – улыбнулась сиделка. – Для завтрака вполне достаточно. Она останется тут?
– Это вопрос к доктору Моссу. Думаю, она отправится домой, как только будет в состоянии. Ее дом далеко отсюда, в Вичите.
– Я всего лишь сиделка, – сказала она. – Но думаю, что ее вполне исцелит хороший глубокий сон.
– Хороший глубокий сон и смена общества, – сказал я, вовсе не имея в виду мисс Лимингтон.
