— В течение суток из этого пистолета не стреляли. Уж это точно.
Бриз кивнул, пожевал губу и пытливо посмотрел на меня. Спенглер ловко собрал пистолет, отложил его и сел. Вставил в рот сигарету, закурил и с удовольствием затянулся.
— И так, черт возьми, было ясно, что это не 38-й калибр с длинным стволом, — сказал он. — Такой пистолет стену пробивает. Не может его пуля в голове застрять.
— Не понимаю, ребята, о чем вы? — сказал я.
— Все о том же, — ответил Бриз. — Об убийстве. Такая уж у нас профессия. Вы садитесь. Расслабьтесь. Мне показалось, я слышал у вас голоса. Наверно, из соседней квартиры.
— Наверно, — сказал я.
— Вы всегда держите на столе пистолет?
— Не на столе, так под подушкой, — ответил я. — Или за пазухой. Или в ящике стола. Мало ли где. Вам-то что?
— Мы не ссориться пришли, Марло.
— Это точно, — сказал я. — Обыскиваете мою квартиру, без разрешения берете мои вещи. Интересно, что бывает, когда вы приходите ссориться валите на пол и бьете ногами по лицу?
— Ишь ты, — сказал он и усмехнулся. Я тоже усмехнулся. Мы все усмехнулись. Потом Бриз сказал: — Можно от вас позвонить?
Я молча показал на телефон. Он набрал номер и, обращаясь к какому-то Моррисону, сказал: «Говорит Бриз по… — он взглянул на аппарат и прочел вслух мой номер. — Пока буду здесь. Марло. Да. Через пять — десять минут — годится».
Положил трубку и вернулся к дивану:
— Держу пари, вы не догадываетесь, зачем мы пришли.
— Я всегда рад дорогим гостям.
— Убийство — не повод для шуток, Марло.
— А я разве что говорю?
— Да, но ведете себя как-то несерьезно…
— Я не нарочно.
Он посмотрел на Спенглера и пожал плечами. Потом уставился в пол. Потом медленно, как будто с трудом, поднял глаза и опять посмотрел на меня. Я сидел за шахматным столиком.
— Шахматами увлекаетесь? — спросил он, взглянув на фигуры.
— Так, балуюсь. Иногда разыгрываю партию-другую.
— Разве в шахматы не вдвоем играют?
— Я разбираю турнирные партии, которые записаны и опубликованы. По шахматам существует целая литература. Бывает, решаю задачки. Это не называется играть в шахматы. Что же мы заговорили о шахматах? Хотите выпить?
— После, — сказал Бриз. — Я говорил о вас с Ренделлом. Он хорошо вас помнит по делу на побережье. — Провел ногами по ковру, как будто они затекли. Массивное старое лицо в морщинах, серое от усталости. — Ренделл считает, что вы не стали бы убивать. Говорит, вы неплохой парень, честный.
— Молодец Ренделл, — отозвался я.
— Говорит, что вы варите отличный кофе, любите поспать по утрам, остры на язык. Еще он говорит, что вашим словам вполне можно верить, особенно если они совпадают с показаниями еще пяти свидетелей.
— Вот негодяй, — сказал я.
Бриз кивнул, как будто услышал как раз то, что ожидал. Он не улыбался и не злился — просто спокойно, основательно делал свое дело. Спенглер откинулся головой на спинку стула, прикрыл глаза и смотрел на дым от своей сигареты.
— Ренделл считает, что с вами надо держать ухо востро. Говорит, вы много о себе понимаете, что полбеды, и при этом с вами вечно что-то случается, что уже хуже. Так он говорит. Я-то сам против вас ничего не имею. Просто люблю, чтобы все было в открытую. Потому и рассказываю.
Я поблагодарил.
Зазвонил телефон. Я посмотрел на Бриза, но тот даже не пошевелился, поэтому я потянулся к аппарату и взял трубку. Молодой женский голос. Мне он показался знакомым, но сообразить, кто это, я не мог.
— Мистер Филип Марло?
— Да.
— Мистер Марло, я попала в беду, ужасную беду. Мне необходимо повидать вас. Когда вы приедете?
— Что, прямо сейчас? А с кем я говорю?
— Меня зовут Гледис Крейн. Я живу в отеле «Нормандия», в Ремпарте. Когда вы?..
— Вы хотите, чтобы я приехал в отель сегодня же вечером? — спросил я, пытаясь вспомнить, чей это голос.
— Я… — в трубке щелкнуло, и все смолкло. Я сидел нахмурившись, держал трубку и смотрел на Бриза. Его лицо было совершенно непроницаемым.
— Какая-то девица говорит, что попала в беду, — объяснил я. — Нас разъединили. — Я нажал на рычаг, ожидая повторного звонка. Оба полицейских сидели тихо и неподвижно. Слишком тихо и неподвижно.
Опять зазвонил телефон, я отпустил рычаг и сказал в трубку:
— Вам нужен Бриз, не так ли?
— Да, — на этот раз голос мужской и немного удивленный.
— Так бы сразу и говорили, — бросил я, встал со стула и вышел на кухню. Я слышал, как Бриз что-то коротко сказал и положил трубку.
Их кухонного шкафа я достал бутылку виски «Четыре розы» и три стакана, из холодильника — лед и имбирный эль, приготовил три коктейля и на подносе отнес их на низкий столик у дивана, где сидел Бриз. Взял с подноса два стакана, один дал Спенглеру, а с другим вернулся на свое место.
Спенглер неуверенно поднял свой стакан и, зажав нижнюю губу между большим и указательным пальцами, взглянул на Бриза — станет ли тот пить.
Бриз не отрываясь смотрел на меня. Потом вздохнул. Потом поднял стакан, попробовал коктейль, опять вздохнул и, слегка улыбнувшись, склонил голову набок, — так ведет себя человек, когда ему наконец дали выпить и когда первый же глоток открывает перед ним иной — более светлый, солнечный, радужный — мир.
