— С другой стороны, — продолжал он, — как раз сейчас вы мне можете пригодиться. Если поладим, в накладе не останетесь. Даже выиграете.
— Что же?
— Время и здоровье.
— По-моему, эту пластинку я уже где-то слышал. Не помню только, как она называется.
Он отложил нож, распахнул дверцу стола и вынул хрустальный графин. Наполнил стакан, выпил, заткнул графин пробкой и убрал его обратно в стол.
— У нас в грубиянах недостатка нет, — сказал он. — И выскочек тоже хватает. Занимайтесь своим делом, а я буду заниматься своим, и все будет в порядке. — Он закурил. Его рука слегка дрожала.
Я взглянул на великана, который сидел, привалившись к стене, словно бродяга у деревенского магазинчика. Застыл, длинные руки повисли, серое морщинистое лицо абсолютно ничего не выражает.
— Кто-то что-то говорил о деньгах, — сказал я Морни. — К чему бы это? Я знаю, из-за чего вы подняли шум. Думаете меня запугать?
— Еще одно слово, — сказал Морни, — и у вас будет костюмчик со свинцовыми пуговицами.
— Подумать только! Бедный, старый Марло в костюмчике со свинцовыми пуговицами.
Эдди Прю издал горлом хриплый звук, который, быть может, означал смех.
— Когда вы говорите, чтобы я занимался своим делом и не лез в ваше, то не учитываете, что наши интересы могут в чем-то совпадать. И не по моей вине.
— Только этого не хватало. Почему вы так решили? — он быстро поднял на меня глаза и тут же опять опустил.
— Хотя бы потому, что ваш подручный звонит мне по телефону и пытается запугать до смерти. Вечером того же дня звонит еще раз и говорит о пяти сотнях и о том, что я не проиграю, если приеду сюда и встречусь с вами. Или, например, потому, что тот же подручный или кто-то другой, очень на него похожий (что, впрочем, маловероятно), следит за одним парнем, тоже сыщиком, которого, между прочим, убили сегодня днем в доме на Корт-стрит в Банкер-Хилле.
Морни вынул сигарету изо рта и, прищурившись, посмотрел на ее кончик. Каждое движение, каждый жест прямо из журнала мод.
— Кого же убили?
— Молодого парня, блондина. Зовут Филлипс. Вам бы он не понравился. Ведь он тоже был ищейкой. — Я описал ему Филлипса.
— Первый раз слышу.
— И еще потому, что сразу после убийства из дома вышла высокая блондинка, которая там не живет.
— Какая еще высокая блондинка? — его голос немного изменился. Напрягся.
— Не знаю. Человек, который ее видел, сумел бы опознать ее, если бы увидел еще раз. Разумеется, к убийству Филлипса она может и не иметь отношения.
— Этот Филлипс был сыщиком?
— Я уже повторял вам дважды.
— Почему его убили и как?
— Избили, а потом застрелили у него на квартире. Почему — мы не знаем. Знали бы — догадались, кто убийца. Такие дела.
— Кто это «мы»?
— Полиция и я. Я нашел тело. Вот мне и пришлось с ними пообщаться.
Передние ножки стула, на котором сидел Прю, неслышно опустились на ковер. Он посмотрел на меня. Сонный взгляд его здорового глаза мне не понравился.
— Что вы сказали легавым? — спросил Морни.
— Почти ничего. Кстати, судя по вашим первым замечаниям, вы знаете, что я ищу Линду Конквест. Миссис Лесли Мердок. Я нашел ее. Она поет здесь. Не понимаю только, почему из этого надо было делать тайну. По-моему, ваша жена или мистер Венниер могли бы рассказать мне, где она. Но почему-то не рассказали.
— С ищейками моей жене говорить не о чем.
— Несомненно, у нее есть основания молчать. Впрочем, это уже не так важно. Теперь мне и мисс Конквест видеть необязательно. И все же мне бы хотелось перекинуться с ней словом. Если вы не против.
— А если против?
— Все равно я хотел бы поговорить с ней. — Доставая из кармана сигарету и разминая ее в пальцах, я любовался его густыми, еще темными бровями. Какая форма, какой изгиб! Прю хмыкнул. Морни посмотрел на него, нахмурился, а потом так же хмуро опять посмотрел на меня:
— Я спрашиваю, что вы сказали легавым?
— Постарался сказать как можно меньше. Филлипс пригласил меня к себе домой. Дал понять, что дело, которое он ведет, ему не нравится, что он запутался и нуждается в помощи. Когда я пришел к нему, он был уже мертв. Об этом я и рассказал полиции. Они не поверили, что я рассказал им все как было. Они убеждены, что я многое скрыл. До завтрашнего полудня я должен восстановить всю историю. Что и пытаюсь сделать.
— В таком случае вы зря сюда ехали.
— Но ведь вы, кажется, сами меня вызвали.
— Мы вас не держим. Можете убираться, если хотите. А можете за пятьсот долларов поработать на меня. Но в любом случае не вздумайте путать нас с Эдди в ваши дела с полицией.
— Что за работа?
— Вы были у меня сегодня утром. Сами можете догадаться.
— Я разводами не занимаюсь.
Он побелел:
— Я люблю свою жену. Мы женаты всего восемь месяцев. Развод мне не нужен. С ней все в порядке, она обычно сама понимает, что можно, а чего нельзя. Но на этот раз она, похоже, связалась с темным типом.
— Темным в каком смысле?
— Не знаю. Как раз это меня и интересует.
— Говорите прямо. Чего вы хотите? Чтобы я работал на вас или чтобы я не работал на своего теперешнего клиента?
Прю опять хмыкнул.
Морни снова налил себе бренди и быстро выпил. На лице появился румянец. На мой вопрос он не ответил.
