— А через две-три недели плохой брат будет уже далеко, следов никаких, и полиции, скорее всего, придется закрыть дело Филлипса. Правильно?
— Si, — он снова улыбнулся. Широкая, сердечная улыбка — как поцелуй смерти.
— С Хенчем-то все в порядке, мистер Палермо. Но не с моим другом.
Он покачал головой и опять посмотрел на часы. Я встал. Тони встал. На всякий случай. Когда стоишь, быстрее двигаешься.
— Ваша беда, ребята, в том, что вы из всего делаете тайну, — сказал я. — В простоте слова не скажете. Пойди я в полицию и повтори им то, что вы рассказали мне, и они меня засмеют. А я буду смеяться вместе с ними.
— Тони не любит смеяться, — сказал Палермо.
— В земле лежит много людей, которые не любят смеяться, мистер Палермо. Вам ли не знать? Ведь вы провожаете их в последний путь.
— Моя обязанность, — сказал он, поводя громадными плечами.
— Я сдержу свое слово. Но если почему-то вы в этом усомнитесь, не пытайтесь нажиться на моей смерти. Мне-то на похороны хватит, а вот если что-нибудь, не дай бог, случится с Тони, вам придется хоронить его бесплатно. За собственный счет.
Палермо засмеялся.
— Очень хорошо, — сказал он. — Слышишь, Тони? Одни похороны за мой счет. Договорились.
Он встал и протянул мне руку — красивую, сильную, теплую руку.
В вестибюле Белфонт-билдинг, в единственном работающем лифте, на куске мешковины неподвижно сидела все та же мумия со слезящимися глазами. Пасынок судьбы, не иначе. Я вошел и сказал: «Шестой».
Лифт дернулся и потащился наверх. Остановился на шестом этаже, я вышел, а старик, высунувшись из кабины, чтобы сплюнуть, спросил глухим голосом:
— Что делается?
Я повернулся всем телом, точно манекен на вращающемся помосте, и уставился на него.
— Сегодня вы в сером костюме, — сказал он.
— Да. В сером.
— Вам идет. Хотя вчерашний синий мне тоже нравится.
— Брось ты.
— Вы подымались на восьмой. Два раза. Во второй раз — вечером. А опускались с шестого. Только вы ушли, приехала полиция.
— Они еще наверху?
Он покачал головой. Лицо словно заросший пустырь.
— Я им ничего не сказал. А теперь уже поздно. Они бы мне голову оторвали.
— Почему?
— Почему не сказал? Ну их к черту. Вы со мной говорили как с человеком. Не то что другие. Я же знаю, черт побери, что не вы убили.
— Я нехорошо с тобой поступил. Очень нехорошо. — Достал визитную карточку и дал ему. Он выудил из кармана очки в металлической оправе, нацепил их на нос и, держа карточку сантиметрах в тридцати от глаз, начал читать. Читал он медленно, шевеля губами. Потом посмотрел на меня поверх очков и вернул карточку.
— Пусть она лучше у вас будет, — сказал он. — А то еще потеряю. Жизнь у вас небось жутко интересная.
— И да и нет. Как тебя зовут?
— Гренди. Называйте просто Папашей. Кто его убил?
— Не знаю. Ты случайно не заметил, в лифт не заходил кто-нибудь посторонний, тебе не известный?
— Я неприметлив, — ответил он. — Вот вас я заметил.
— Например, высокая блондинка или высокий стройный мужчина лет тридцати пяти, с бакенбардами?
— Нет.
— Подняться наверх или спуститься можно только на лифте?
Он кивнул своей дряхлой головой:
— Или по пожарной лестнице. Она выходит в переулок, но дверь там заперта на засов. Так что надо пройти через главный вход, за лифтом есть лестница на второй этаж, а дальше можно и по пожарной. Иначе никак.
Я кивнул.
— Мистер Гренди, не могли бы вы принять от меня пять долларов — и не в качестве взятки, а в знак искреннего дружеского расположения?
— Еще как приму, сынок. Так приму, что Эйб Линкольн вспотеет.
Я протянул ему пятерку. На ней действительно был изображен Линкольн.
Он несколько раз свернул бумажку и запрятал ее поглубже в карман.
— Вот спасибо. Только не подумайте, что я клянчил.
Я покачал головой и пошел по коридору, опять читая надписи на дверях: «Доктор Э. Д. Блесковиц. Хиропрактик», «Машинописное бюро Далтона и Риса», «Л. Придвью. Бухгалтер». Четыре пустые двери. «Мосс. Товары почтой». Еще две пустые двери. «X. Р. Тигер. Зубоврачебная лаборатория». Прямо под конторой Морнингстара, находившейся двумя этажами выше, но иное расположение комнат. У Тигера всего одна дверь, поэтому она дальше от соседней.
Ручка не поворачивалась. Я постучал. Никто не ответил. Постучал сильнее — безрезультатно. Вернулся к лифту. По-прежнему стоит на шестом этаже. Папаша Гренди смотрит на меня так, как будто видит первый раз в жизни.
— Знаешь X. Р. Тигера?
Он задумался:
— Крупный, пожилой, неряшливо одет. Ногти грязные, как у меня. Кстати, сегодня я его что-то не видел.
— Как ты думаешь, управляющий пустит меня к нему в кабинет?
— Уж больно он пронырливый, наш управляющий. Я бы к нему не обращался.
Очень медленно повернулся и взглянул на стену кабины. Над ним на большом металлическом кольце висел ключ. Запасной ключ от всех дверей. Опустил голову, затем встал с табурета и сказал:
— Пойду в туалет схожу.
Пошел. Когда дверь за ним закрылась, я снял со стены ключ, вернулся к конторе Тигера, открыл ее и вошел.
