Основано на реальных воспоминаниях F. Reichart, R. Newnes и J. L. Newman.
В доме была довольно большая библиотека, прямо как в полных аристократизма английских особняках. От пола до потолка, вдоль стены, тянулись полки из красного дерева. Те, что находились повыше, пустовали, а на самых нижних книги теснились друг на друге, в два ряда.
Тихо поскрипывало кресло-качалка, на укрытых пледом коленях лежала книга, перевернутая обложкой вверх.
«Англичане, новозеландцы и австралийцы в Первой мировой войне». Громкое имя автора, серая с зеленым обложка, многотысячный тираж. Мелкие буквы, цветная вклейка с серыми фотографиями, картами и моделями легкого вооружения.
Прошло вот уже двадцать лет, а он все никак не мог понять, что же он видел в
Воспоминания теснились в его светлой голове, не давая задремать под шум зарождающегося ливня за окном.
На стене висело, печально опустив кисти, знамя 3-го отделения 1-ой полевой роты N.E.Z. Давно пора было передать его музею, но рука никак не поднималась. Вышитые буквы выцвели на ярком солнце, а нитки кое-где растрепались.
В библиотеке стало холоднее. Пронизывающий ветер с каплями дождя проникал через открытое окно. Комната наполнилась привычным ароматом свежести.
Но в
Губ коснулся сухой теплый ветер. Он принес и бросил в лицо горсть песка, заставив рефлекторно закрыть глаза. Был тихий день, кажется, середина августа.
В Средиземноморье погода почти всегда была ничего так, сухая и безоблачная, и радовала всех новичков, которые лишь через неделю или две понимали, в какой ад они загремели.
Настроение здесь очень сильно зависело от ветра, как бы это странно не звучало. Когда он дул с моря, принося солоноватую прохладу, душа тех, кто застрял здесь, на передовой, требовала покоя и тишины, а когда с континента, принося сухость и песок, все будто бы замирало, затихало, и только редкие травинки колыхались, будто живые, склоняясь то в одну сторону, то в другую. На север — на юг. На юг — на север.
С неба сурово и угрюмо смотрело жаркое солнце, и это было куда хуже пары тысяч бегающих где-то в горах турок.
Почти все 3-е отделение, недавно лишившееся командира, разлеглось в траншеях, смотря на небо. По всем позициям разливалось неприятное, немного напряженное, оцепенение. Никто никуда не двигался, хотя со стороны пляжа приближался кто-то из своих.
— Нет, ты посмотри! — выкрикнул кто-то, и все отделение повернулось в том направлении. На северо-востоке собирались тучи.
— Дождь будет? — сразу в нескольких местах поинтересовались с надеждой.
Да какой там дождь. Штук шесть мелких облачков овальной формы зависли на небе и почти не двигались. Их светло-серый цвет говорил о том, что осадками тут и не пахнет.
Постепенно интерес к ним пропал, но через час вспыхнул с новой силой:
— Эй, гляди, они все еще тут!
Действительно, облака и не думали трогаться с места, будто бы тот факт, что Земля должна вращаться вокруг своей оси, их несколько не занимал.
Мимо прошагал полк англичан, с неприкрытым интересом уставившихся на разлегшихся прямо на земле новозеландцев.
— Куда? — поинтересовались у них из траншеи.
— 1/5 батальон Норфолкского полка идет брать высоту 60! — бодро и даже радостно ответили из строя.
Их послали к черту.
Через пять минут кто-то вновь подал голос:
— Смотрите, там туман!
Чтобы глянуть на «туман», пришлось бы выбираться из траншеи, а на такое могли пойти немногие. Трое парней помоложе поднялись и принялись наперебой что-то обсуждать.
— Ну, чего там?
— Туман, как те облака! Правильной формы, прямо на пути первого дробь пятого! Может, их остановить?
— Совсем дурной, что ли? — здраво рассудил кто-то из «старичков», воевавших с 14-ого. — Что они, тумана никогда не видели?
— Но откуда здесь туман? — возразили ему. — Тем более такой, как будто его куполом накрыли?
Спор о тумане и Норфолкском полку достиг своего апогея, кто-то вяло швырнул через траншею каску, он не нашла своей цели и осталась лежать на земле; все стихло, чтобы через пять минут всколыхнуться снова.
— Ты смотри, они входят в туман!
— Ну, ты обалдел, что ли? Что орешь? Хочешь, чтобы тебя пристрелили?
Но взгляды уже были прикованы к батальону, к солдатам, один за другим входящим в густое, белое, как молоко, облако, стелющееся по земле. Ровно 267 человек с полковником и капитаном.
— Оно что, резиновое? — вырвалось у кого-то.
Туман… дрогнул и медленно, волнуясь, как студень, начал подниматься вверх. Собрав с неба огрызки облаков, он рассеялся.
— Какого… дьявола?
