«Высоты» - написанная с чрезвычайным пафосом и стилистическими «изысками» повесть (1934) о фантастическом полете в стратосферу. Ее автор, украинский советский писатель В. С. Кузьмич (1904-1943), погиб в сталинских лагерях.Перевод Н. Семиренко.
«Высота, высота — поднебесная,
Глубота, глубота — окиян море».
Ранним утром выходного дня просыпается страна, великая страна.
Еще во мгле последних сновидений, на рассвете зимнего дня она бросается в эфир и звучит на весь мир могучей призывной трубой. Ее радиоволны летят во все края и связывают единым узлом концы ночи и концы дня.
Раным-ранехонько в день отдыха встает великая страна. Она направляет в эфир мощные антенны радиостанций и именем Коминтерна гремит во всех аппаратах, рупорах и радиоточках. Говорит Москва, великая Москва, столица большевистских свершений и коллективных бессмертий. Она звучит паролем утренней гимнастики. Она воодушевляет миллионы мышц. Музыка устремляется ввысь и рассыпается каскадом мелких брызг, неся всем здоровье. Взволнованный голос диктора прерывает бравые марши и сияющие гимны:
— Товарищи!.. Прослушайте экстренный выпуск нашей радио-газеты!..
Необычное вмешательство вызывает тревогу. Вы вспоминаете о вечных угрозах империалистов, о черном авантюризме рыцарей свастики и раздумываете: уж не сунул кто свое свиное рыло в наш советский огород? Не война ли?..
Но в ответ звучит мягкое шипение телевизора. Экран вспыхивает невиданной картиной. Он блестит голубым небом, искрится отсветами солнечных бликов на снегу широкого поля, заполненного людьми. Шум толпы врывается к нам, в комнату, и над головами человеческой массы начинает надуваться какой-то загадочный пузырь. Его еще не видно. Он колышется над головами и прячется.
Кто-то просит публику отойти в сторону, но толпа гудит и рвется ближе к месту необычайного события.
— Что такое?.. — спрашиваете вы, но диктор уже торопливо объясняет:
— Сегодня, в день юбилейного съезда комсомола, с московского аэродрома стартует в высочайшие слои атмосферы стратостат, построенный на средства комсомола. Это — стратостат «Комсомол-1».[1]
Теперь вам все понятно.
— Какое счастье! Вся страна, вся великая страна Советов, от Сахалина до Минска, становится непосредственным зрителем неслыханного вылета.
Радость кружит ваш мозг, однако вы силой воли успокаиваете себя и следите за кинопорошей телевизионных точек, летящих по экрану. Вот она, эта панорама…
Над головами настоящих зрителей (не думайте, что вы из-за этого стали зрителем фальшивым) поднимается круглоголовый горб. Мощные канаты укрепляют оболочку стратостата. Они непрерывно двигаются, подталкиваемые изнутри стремительным давлением газа. Слышно, как шипят трубы газгольдеров, которые одна за другой подводятся к главной кишке «Комсомола». Это шипение сливается с возгласами восторга, приказов, докладов и всеобщего удивления. Нервная дисциплинированная толпа кипит. Мелькают бойкие фигуры красноармейцев из газгольдерной команды. Бегут распорядители с красными повязками на рукавах. На широкой площадке расселся «Комсомол-1». Он весь в золотой одежде — оболочка блестит, как червонец.
Вы всматриваетесь в синеву. «Комсомол» грозно встает и качает своей грибовидной головой. Он оттесняет толпу воздушных шаров, что пришли отдать ему свою голубую кровь. Слоновье стадо газгольдеров заметно отступает назад.
— Открыть краны 36 газгольдера! — звенит голос начальника команды.
Все выше и выше ползет голова «Комсомола-1». Удивление пробегает в ваших глазах: какими маленькими стали люди, родившие стратостат. Они резко уменьшились, а «Комсомол» ринулся на высоту 60 метров. Ведь это — высота днепровских быков на плотине.
— Прыгуны, вверх! — и три маленьких человека, ударники аэродрома, умело прыгают на сиденья вспомогательных воздушных шаров. Оттолкнувшись от земли, они, будто жители Луны, летят на высоту. И, покачиваясь на волнах порывистого равновесия, тянутся по складкам все выше и выше. Они склоняют головы к оболочке и прислушиваются: не ли где свиста? И тут же расправляют золотые края пустующих складок.
Небо светится и играет солнечным восходом. Оно чуть покрыто прозрачной вуалью перистых облаков «циррус», которые загулялись на высоте благодаря буйному ветру. На вид они недвижимы, эти «циррусы», и ни у кого не вызывают опасений.
— Данные метеостанций — мне!.. — и полное, горящее морозом лицо командующего воздушными силами Советского Союза, товарища Горячева, выплывает на экран.
— Состояние атмосферы около Москвы, по сведениям на семь часов тридцать минут, безупречное! — отвечает ему профессор Линецкий, быстро вглядываясь в сводку.
— Хорошо, будите команду!
Стратостат торжествует. Он вытянулся на высоту девяноста метров и совсем прикрыл огромным высоким телом своих создателей. Люди прилепились к земле, как зернышки, брошенные в почву. Над толпой настоящих зрителей встает золотой блеск особенной, невиданной оболочки. И вас снова поражает богатство цветовых оттенков. Колючие лучи благородного металла слепят глаза. Откуда это, зачем оно?
Диктор вовремя берет слово и поясняет:
