Георгий Константинович проснулся в восьмом часу на рублевской даче в добром здравии и бодром расположении духа. После легкого завтрака на служебном ЗИСе он направился в министерство, наслаждаясь переливами соснового бора в нежных лучах утреннего июньского солнца. Прибыв на Знаменку, он неспешно поднялся в служебный кабинет. Не успел маршал усесться в рабочее кресло, как ему был подан душистый азербайджанский чай в серебряном подстаканнике и с дольками лимона на блюдечке императорского фарфора. Сделав пару глотков, маршал откинулся в кресле и нажал селектор, по которому тут же ответил адъютант.
– Слушаю, Георгий Константинович.
– Петя, пригласи ко мне машинистку.
– Товарищ Климова болеет. Я могу отправить за ней машину или вызвать замену.
– Давно болеет? – прокряхтел в трубку маршал.
– Со вчерашнего дня. Так мне вызывать другую машинистку?
– Пока не надо. – Жуков с досадой выключил селектор.
«Вот сучка эдакая! Пользуется моим расположением. Знает, что не выгоню. Дура дурой, а неприступна, как Брестская крепость. Может, замуж хочет. – Маршал мечтательно причмокнул. – А почему бы и нет? Дочки уже взрослые, жене – квартиру и содержание. После смерти Сталина партийная мораль уже не в моде».
От сладострастных грез замминистра обороны отвлекла требовательная трель кремлевской вертушки.
– Жуков слушает, – маршал осторожно процедил в трубку.
– Жора, ты чего такой мрачный? – задорно покатилось с другого конца провода.
– Горячо приветствую, Лаврентий Павлович, – бодро прочеканил Жуков. – Очень рад слышать, дорогой. Как у тебя дела?
– Справляемся. Утихомирили немчуру. Не могут они жить мирно без наших танков. Сейчас вроде успокоилось, но враги не дремлют, нужны жесткие показательные зачистки. Ну, это все лирика. Мне ночью звонил Хрущев. Сегодня срочно собирается пленум ЦК по вопросу антипартийной деятельности Игнатьева.
– Ты все-таки дожал Маленкова?
– Я их всех дожму. Куда они денутся? У меня через полчаса самолет, с аэродрома сразу в Кремль. Приезжай ко мне вечером, поужинаем. Я тебе две картинки подобрал. Рубенс и Ван Дейк. Пальчики оближешь. А я в этой мазне все равно ни черта не понимаю.
– Спасибо тебе, Лаврентий! – довольно крякнул Жуков.
– Судьбу благодари за друзей, которые помнят все ваши слабости, – засипело в трубке. – Слушай, не могу дозвониться до Паши Артемьева. Не знаешь, куда он пропал?
– Никак нет. Я немедленно выясню, – с адъютантской готовностью вызвался Жуков.
– Ладно, уже потом, – отмахнулся Берия.
– Может, тебя на аэродроме встретить?
– В твоем ведомстве дела и поважнее найдутся. Готовься принимать пост министра. Советская армия должна быть в надежных руках военачальников, а не выскочек и карьеристов.
– Как говорится, куда партия направит, – растроганно изрек маршал Победы.
– Направит, Жора, непременно направит. Я всегда держу слово. До встречи! – Берия отключился.
Жуков потер руки, вскочил и камаринской присядкой прошелся вокруг стола. Сей интимно-ликующий ритуал прервал нетерпеливый стук в дверь и явление на пороге кабинета Федора Безрука, начальника личной охраны Булганина.
– Да, входите, – смущенный Жуков опустился в кресло.
– Товарищ Булганин просит срочно зайти к нему.
Георгий Константинович хотел спросить, почему министр не позвонил по селектору или вертушке, но лишь выдавил: «Сейчас зайду».
– Прошу прощения, товарищ маршал. Дело крайней важности, и министр ждет.
Выматерившись про себя, полководец поднялся и вместе с Безруком вышел из кабинета.
В приемной министра толпились офицеры. Выделялись генерал-полковник Митрофан Неделин – командующий советской артиллерией, крепкий мужик с широким тамбовским лицом, цепким проницательным взглядом, в парадном мундире со звездой Героя, без прочих наград. Рядом с ним, что-то поясняя вполголоса, курил командующий войсками противовоздушной обороны Кирилл Москаленко. У генерал-полковника были совершенно шальные глаза, впалые щеки, вздернутый нос и острый подбородок. Юркими, мелкими движениями он то теребил верхнюю пуговицу мундира, то поправлял на голове упрямо взвихренную шевелюру. Чуть поодаль с жабьим спокойствием давил стул тучный, недавно назначенный заместителем главкома ВВС генерал-лейтенант Батицкий. В дальнем углу приемной за кофейным резным столиком сидел, насупившись, начальник штаба ПВО Московского округа генерал-майор Баксов.
– Здравствуйте, товарищи, – бодро приветствовал офицеров Жуков.
– Здравия желаю, товарищ маршал, – отозвались вяло и вразнобой.
Жуков недоуменно обвел взглядом присутствующих и толкнул дверь в министерские покои. Булганин расхаживал по кабинету, в раздумьях почесывая бородку. Проведя вчерашний вечер в возлияниях и обществе балерин, министр обороны пребывал в привычном похмелье и непривычно гнетущих мыслях. Уставившись на вошедшего маршала, Николай Александрович словно пытался что-то припомнить и только после неловкой паузы пригласил Жукова присесть.
– Спасибо, что зашел, Георгий, – глупо начал Булганин, не зная, как повести разговор. – Коньяк будешь?
Не дожидаясь ответа, Булганин разлил по рюмкам. Министр выпил залпом, Жуков лишь пригубил.
