– Теперь уж, когда в Москву переберусь, – тяжело вздохнул Жуков.
– Надо же, маршала Победы отправить в командующие Уральским округом. Что, и Василевский не может похлопотать? Как-никак, общих внучек нянчите. Сваты, хоть и бывшие. Вы же с ним ровесники. Но он министр, а ты… Видишь, Георгий, как повернулось.
– Ты же знаешь, не его это компетенция, а во-вторых… – Жуков учинил недовольную гримасу и осекся.
– Он просто видит в тебе конкурента. Если сам Хозяин в свое время ревновал, что ж ты хочешь от Василевского. Жора, я уверен, что лучше тебя военного министра не найти. Но Кобе легче успокоиться на серости, чем возвышать талантливых и авторитетных мужиков. Ты же знаешь, я всегда говорил Кобе правду, за что не раз получал по шапке. Но сейчас ему не нужна правда, ему нужны покой и старческие радости. Боюсь, враги могут попытаться воспользоваться его состоянием или скоропостижной кончиной.
– Уверен, что Иосиф Виссарионович еще всех нас переживет, – жарко вздохнул Жуков, оглядевшись по сторонам.
– Жора, запомни, если сольют меня, ты уже Уральским округом не отделаешься. Я не агитирую тебя за переворот, просто хочу спасти страну, если кто-то решит захватить власть. Ты прощупай настроения, у кого какие обиды, страхи, надежды. Они все понимают, что твое удаление от двора – явление временное. Мы тебя в октябре в члены ЦК избрали, и народец на поклоны вновь потянулся. Мы все в тебя верим, Жора! Кстати, а Булганин где?
– Позвонил, поздравил. Говорит, что срочно улетел в Хабаровск. Врет, аккуратничает.
– Не наговаривай, Георгий Константинович. Булганин наш человек. Всегда тебе сочувствовал. Да и не дурак. Правда, в 49-м его Василевский красиво подсидел в кресле министра, но он свое еще возьмет. – Берия похлопал по плечу Жукова, досадуя на себя за излишние откровения с маршалом. Берия терялся в догадках, почему нет Кати и не мог ли дорогой друг Георгий приревновать. «Не хватало в такой момент еще из-за бабы отношения испортить», – пенял себе Лаврентий Павлович, но сладостный ветерок воспоминаний о последней с Катюшей встрече развеял грусть и сомнения в его душе.
С мыслью о юной машинистке Берия покинул маршальские именины.
– Любят они вас. – Гоглидзе проводил Берию до машины, распахнув перед ним дверцу.
– Холуй может или обожать, или ненавидеть, но какой с него толк, если он не способен соображать.
– Многие вам обязаны, – Гоглидзе понимающе качнул головой.
– Всякое обязательство – это долг. Проще избавиться от кредитора, чем платить по долгам. Франклин утверждал, что тот, кто единожды сделал вам добро, охотнее снова поможет вам, чем тот, кому помогли вы, – продекларировал Берия, пожал мягкую ладошку услужливого Гоглидзе и уселся в машину.
– Вова, заходи. Выпьешь? – Красноперов, не вставая с места, суетно приветствовал товарища. – Аврал, дружище! Летит все к чертям. Наши идиоты «Боинг» на Донбассе сбили, перепутали с военным бортом противника.
– Много погибло? – безучастно спросил Мозгалевский.
– Ты хоть радио в машине включай, а то совсем потеряешься в нашей зяблой реальности. Почти триста человек, самолет малазийский. Стрелков всех подставил. Решил хохлов припугнуть, паскуда.
– Ты-то чего переживаешь? – зевнул Мозгалевский, рассматривая развешанные по стенам портреты вождей.
– Понимаешь, я перед Первым поручился и за Стрелкова, и за Козявина, а тут такая подстава. – Генерал прервался, и, поразмыслив, добавил с легким прищуром: – Хотя, это грушники обосрались.
Замигала голубым отсветом плашка на широкой селекторной панели.
– Виктор Георгиевич, – деловито защебетала секретарша, – Козявин на проводе.
– На проводе он будет, когда его хохлы повесят как военного преступника, – подмигнул генерал мало что понимающему Мозгалевскому.
– Здравия желаю, – осторожно раздалось из глубин телефонного панно. – Хотел бы с вами переговорить по возникшей ситуации.
– Говори, это защищенная линия. Некогда встречаться, твои глупые оправдания все и так прекрасно знают. «Буки» вывезли?
– Так точно, – раболепно отозвалось из динамика.
– Стрелкова срочно отзывай и прячь в Москве. Он нужен живой, если понадобятся стрелочники. Ты же сам не собираешься в Гаагский трибунал? А мне срочно список всех, кто в курсе операции.
– В теме всего несколько полевых командиров. Хорошие, проверенные ребята. Думаю, будет излишне…
– Твои хорошие ребята – отребье и убийцы. Список мне! Развел махновщину. Да вот еще что. Как только траур закончится, собирай всех своих неистовых писак, весь дырявый шоу-бизнес и отправляй на Донецк. Пусть поют и лают. Главное, клоунов побольше. Еды не надо, сытые плохо пляшут и вечно всем недовольны.
– Сколько цинизма, – усмехнулся Мозгалевский, когда генерал оборвал связь.
– Кто считает пешки, когда король под ударом. И с нами, Вова, благородно сводить счеты никто не будет. Где Блудов?
