Это был гениальный ход. После продажи выпуска «Меркурия» Преданный-До-Смерти был осажден женщинами, желающими получить сертификат. Он мгновенно прославился. Его пригласили читать проповеди в столице, в Вестминстере, и в приходы, находящиеся далеко от Лондона, но пока он не мог принять все приглашения. Он был занят, день и ночь трудясь над женщинами, приходящими советоваться с ним; чьи тела он ежеминутно обследовал в поисках дьвольских выпуклостей. Он честно трудился в божьем винограднике, наконец, полностью счастливый.
— Христос на кресте! Кто это сделал? Ради Бога, кто? — сэр Гренвиль Кони, только что вернувшийся в Лондон, был в ярости, в такой ярости, в какой Эбенизер никогда его не видел. Маленький человечек бил кулаком по «Меркурию». — Неужели в этом городе никого не осталось, кроме дураков? Я уехал только на две недели, не больше! И что я вижу по возвращении? Это! — он сел, обхватил руками свой необъятный живот. — Ради бога, Эбенизер! Как, Эбенизер?
Эбенизер пожал плечами. Он стоял, уставившись на ламбетские болота, простиравшиеся за рекой.
— Херви, полагаю.
— Херви! Проклятый Херви! Разве его не предупредили?
— Но не в подробностях.
— Господи! Неужели проклятые подробности так дорого стоят? Почему его не предупредили?
Эбенизер беспристрастно посмотрел на сэра Гренвиля.
— Значит, это моя вина.
Признание вины, казалось, смягчило сэра Гренвиля. Он взял в руки «Меркурий» и уставился на грубо сделанную гравюру.
— Ты должен всегда, всегда знать, что делают люди. Господи! Люди такие дураки! Если им не указать их место, они нагадят, где не надо. Проклятье, Эбенизер!
Эбенизер хорошо понимал ярость сэра Гренвиля. «Английский Меркурий», самая влиятельная газета для бунтовщиков, распространялся далеко за пределами Лондона. Сразу с печатного станка копии шли в города Европы, где воюющие стороны занимали деньги. Банкиры Флоренции, Нидерландов, Венеции очень интересовались ходом войны. Какая-нибудь битва могла означать выгоду для займа, а поражение могло означать крах. Сэр Гренвиль кричал, что «Меркурий» прочитают в Амстердаме раньше, чем он успеет добраться до Парламентской армии на севере. Он пронзительно взвизгнул, спрашивая Эбенизера:
— А кто находится в Амстердаме?
— Лопез.
— Лопез! Этот проклятый грязный еврей Лопез!
Теперь сэр Гренвиль качал головой. Казалось, он стонал от боли. Этот негодяй священник описал печать! Боже! Печать!
— Вы думаете, Лопез приедет?
Сэр Гренвиль мрачно кивнул:
— Он приедет, Эбенизер! Он приедет!
— Но что он сможет сделать? Он не сможет вытащить её из Тауэра. А у вас две печати.
Сэр Гренвиль откинулся назад на стуле, кисло, но пристально посмотрев на молодого человека. Он вспомнил предсказание астролога Барнегата, говорившего, что враг придёт из-за моря, и сэр Гренвиль почувствовал острую боль в животе. Аретайн! Этот проклятый Аретайн! Он боялся Кита Аретайна. Но Аретайн мертв, его могила через полсвета в американской пустыне. Сэр Гренвиль покачал головой.
— Ничего, но может попытаться. Я не хочу затруднений. Ты понимаешь? Я хочу, чтобы эта проклятая девчонка умерла, и тогда нам нечего бояться, — он потёр побелевшее круглое лицо обеими руками. Мы должны ускорить суд. Проконтролируй это. Назначь встречу с Хигбедом. Скажи ему, что мы заплатим сколько нужно. Но перенеси суд на более ранний срок!
— Хорошо.
— И удвой охрану этого дома! Утрой! — выпученные глаза все ещё сердито смотрели на него.
— Вы уверены, что хотите, чтобы я это сделал?
— Уверен, Господи! Уверен! — сэр Гренвиль помнил красивое лицо своего врага, помнил безрассудную отвагу, которая, в конечном счете, занесла Кита Аретайна в Тауэр. Угрюмым голосом он ответил:
— Лопез уже вытащил одного из Тауэра.
— Сейчас не то время.
— Перенеси суд на ранний срок, Эбенизер. Перенеси!
Эбенизер пожал плечами. Поднял брови и чиркнул рукой по шее. Сэр Гренвиль покачал головой, хотя у него тоже было искушение просто убить девчонку.
— Нет. Аретайн мертв, Эбенизер, но этот сукин сын имеет друзей. Если девушка будет убита, они будут мстить. Но они не могут мстить целой стране. Нет. Пусть её убьёт закон и тогда никто не обвинит нас, — сэр Гренвиль посмотрел на строку в «Меркурии»: «Эбенизер Слайт, отстранив семейные узы, предпочёл Любовь Всемогущего Бога и в печали и боли увез сестру из Лазена». Сэр Гренвиль начал смеяться, жирные плечи затряслись, а смех становился все громче и громче. Странный контраст с недавним гневом. Он погрозил пальцем своему протеже, чье лицо, бледное и холодное, не выражало никаких чувств. — А тебе лучше обзавестись личной охраной, Эбенизер! Личной охраной. Ты достаточно богат, — он откинулся и снова затрясся от смеха. — И следи, кто у тебя за спиной, Эбенизер. Всегда следи, кто за спиной!
