В кошельке оказалось пятьдесят фунтов, гораздо большая сумма, чем большинство людей могли даже мечтать. Пятьдесят золотых фунтов, каждый с изображением головы короля Якова, она смотрела на деньги на туалетном столике и понимала, что теперь может бежать. Она улыбнулась при мысли, что деньги, которые отец хранил на случай бедствия, помогут бежать ей из Уирлаттона. Осторожно, медленно она положила деньги обратно в кошелек, кладя каждый тяжёлый кусочек золота по очереди, чтобы шум не разбудил никого из слуг.
Второй сверток был перевязан шнурком. Она разрезала узел своими ножницами для шитья и развернула старую желтую ткань, хранившую отцовский секрет.
Внутри была пара перчаток.
Нахмурившись, она взяла их, заметив, что в свертке есть ещё два предмета. Перчатки были сшиты из кружева, изысканного и красивого, хрупкого как тростинка, и видеть их в пуританском доме было так же невероятно, как и карточную игру пьяных. Это были женские перчатки, сшитые для кого-то с длинными тонкими руками, Смолевка осторожно надела одну из них и вытянула руку в перчатке к окну. Перчатка была старая и жёлтоватая, но все ещё прекрасная. На запястье по кругу были пришиты маленькие жемчужинки. Казалось что рука одетая в перчатку принадлежит кому-то другому. Она никогда не носила ничего красивого, ничего нарядного и смотрела на одетую в кружево руку, улыбаясь произведенному эффекту. Она не могла понять, почему такое прекрасное должно считаться грешным.
Смолевка осторожно сняла перчатку, сложив её как прежде, и взяла другой предмет. Это был кусок пергамента, сгибы его потрескались и засохли, она очень боялась, что бумага порвется, когда будет разворачивать. Это было письмо, написанное витиеватым и четким почерком. Сев на подоконник, она прочитала.
«Иудей отправил тебе драгоценность, извести меня, получил или нет. Это очень важно. Я долго работал над этим, и его власть будет в твоем распоряжении, по крайней мере, пока девочке не исполнится двадцать пять лет. Ковенант в безопасности, пока в безопасности драгоценность.
Очень важно, чтобы ты прислал оттиск Печати на имя, которое я тебе укажу, и я настоятельно требую, чтобы ты
Хорошо охраняй драгоценность. Это ключ к великому Богатству и хотя также требуются другие Печати, ты можешь быть уверен, что однажды к этой Драгоценности будут стремиться.
Перчатки эти — девушки Прескоттов. Можешь взять их.
Охраняй драгоценность».
И было подписано: Гренвил Кони.
Кони, Ковенант. Она перечитала письмо ещё раз, «пока девочке не исполнится двадцать пять» должно быть относиться к ней. Исаак Блад говорил, что все средства Ковенанта будут её в двадцать пять лет, если она не выйдет замуж. «Девушка Прескоттов» должно быть её собственная мать, Марта Слайт, которая в девичестве была Прескотт, но Смолевка не могла вообразить, чтобы её толстая озлобленная мать обладала когда-либо кружевными перчатками. Она взяла одну перчатку, посмотрела на жемчужины на запястье и задалась вопросом, с какой тайной её мать владела ими.
Письмо только задавало новые загадки, а не разгадывало старые. «Аретайн и Лопез», кто бы они ни были, их имена ничего не говорили Смолевке. «Ты можешь быть уверен что однажды к этой Драгоценности будут стремиться». Это осуществилось. Эбенизер и Скэммелл обшарили весь дом, из Лондона приехал странный человек и пихал свою ногу между её бедрами и все ради последнего предмета в пакете.
Гренвиль Кони в своём письме описывал печать как драгоценность. Она подняла её, удивленная её весом. Драгоценность была сделана из золота, висела на золотой цепочке, её можно было носить как колье, а Смолевка, воспитанная в строгости отцовской религии, никогда не видела предмета такой красоты.
Украшение представляло собой золотой цилиндр, окаймленный крошечными, сверкающими как звезды, камушками, красными как огонь. Вся подвеска была размером с её большой палец.
В основании цилиндра была печать более тусклого, чем золото, цвета, и она полагала, что печать сделана из стали. Её вырезал какой-то ремесленник, превративший печать в произведение искусства, такое красивое, как сама золотая подвеска.
Свет заливал кукурузные поля, сверкая тонкой серебряной полоской на изгибе реки далеко на севере, Смолевка держала цилиндр печатью вверх, подставляя её под лучи солнца.
Печать обрамлял богато украшенный ободок. В центре печати — вырезанный топор с коротким обухом и широким лезвием, с каждой стороны обуха были надписи маленькими буквами в зеркальном отражении: «Св. Мэтью»
Это — Печать Святого Матфея, демонстрирующая топор, которым, как гласит легенда, рубили головы последователей.
