На золотой подставке в углу зала стоит фотография мистера Харта. Верхний край рамки увит плющом, свечи отражаются от портрета.
Мне не хватает его. Мне бы так хотелось, чтобы он увидел, как я стараюсь, несмотря на желание все бросить. Только благодаря его вере в меня я все еще тренируюсь с Саном. Мы отрабатываем одно и то же упражнение несколько недель, но уже поймали ритм. Я стараюсь изо всех сил. Это лишь малое, чем я могу отблагодарить мистера Харта.
– Спасибо за книгу, – шепчу я.
«Простите меня».
Я не могу произнести эти слова вслух, поэтому снова и снова повторяю их про себя.
«Простите меня».
«Простите».
Долгое время я смотрю на портрет и отворачиваюсь, только когда уже почти не могу дышать.
Я иду по залу. Вдоль стены тянется стол с собранными фруктами. Яблоки и груши, инжир и хурма лежат на сухих листьях в чашах. Мерцающие огоньки пляшут по плодам.
В прошлом году подобные композиции делал ботаник. Я пытаюсь отыскать Сана в толпе и замечаю, что он уже идет ко мне. Прежде чем он успевает что-то сказать, я говорю:
– Не ты, случаем, делал композиции?
– Как тебе сказать. Нравится?
– Красота. Плющ на лестницах, орхидеи, фрукты. Великолепно сделано.
– Спасибо, – говорит Сан, следуя за моим взглядом по залу. – Это все заслуга цветов.
Он улыбается и тут же погружается в свои мысли. Затем переводит взгляд на меня:
– Пойдем, покажу тебе кое-то.
Я иду за Саном к ближайшему столику. Он придвигает цветы поближе. Когда он смотрит на них, кажется, что в его глазах светятся золотые отблески. Его ладонь слегка запачкана в желтой краске.
– Смотри.
Сан показывает на ярко-оранжевый цветок с крупными лепестками и белыми полосами посередине. Я киваю:
– Это спящий апельсин. Его не используют в цветочных композициях, потому что бутон всегда закрыт, а стебель покрыт крошечными шипами.
Сан вынимает цветок, и я приглядываюсь к стебельку.
– Смотри, на нем как будто пушок, да? Но это сотни крошечных шипов, и оттого этот цветок всеми забыт как непригодный. Но если погрузить его в воду с медом на ночь, шипы размякнут, и к стеблю можно будет прикоснуться. Попробуй сама.
Я дотрагиваюсь до стебелька пальцами. Шипы и правда мягкие.
– И только тогда он расцветает.
– Удивительные цветы, – говорю я.
– Согласен. Многие не хотят тратить на них время, но не я. Впрочем, зачем нам показывать свои слабые стороны миру, верно?
Сан слегка поглаживает лепестки и затем вставляет цветок обратно в композицию.
Его искренность озадачивает меня, и я изучаю его, словно он – что-то непостижимое уму. А ведь так и есть.
Лицо Сана заливает краска. Он покашливает и смущенно смеется.
– Прости, – говорит он. – Сам не знаю, зачем тебе все это рассказываю.
Я гляжу на оранжевый цветок и думаю, каково это – снова полностью довериться кому-то и показать всю себя настоящую. Так я доверяла только Пейдж и Никки, и это было всегда легко. Столь же естественно, как солнечный свет летом. Иногда мне кажется, что больше такого у меня не будет. Мое доверие слишком дорого обходится другим. Магия не даст соврать.
Жарко что-то. Я отворачиваюсь от Сана и вижу в толпе Пейдж. Она смотрит то на Сана, то на меня. Не хочу больше быть здесь – слишком много людей, слишком много воспоминаний и вопросов.
– Пойду подышу воздухом.
Холод пробирает меня до костей, когда я выхожу из библиотеки. Луна освещает скамью, на которой я сижу. После гибели Никки я никому больше не открывалась и никого не впускала в свое сердце. Но с Саном сложнее. Я не привыкла к такой искренности, и мне это не нравится. Я не верю в нее.
Рядом кто-то присаживается. Я ищу отговорку, чтобы ускользнуть от Сана. Но, повернув голову, вижу вовсе не его, а Пейдж.
Она смотрит на меня голубыми глазами. Лунный свет отражается от ее длинных светлых волос.
Лишь она знает обо мне все – о моих тайнах и глубинах души, куда больше никто не заглядывал.
А я знаю все о ней.
У нас был роман прошлым летом, хотя не совсем честно называть это так. Поначалу мы были лучшими подругами. Но каким-то образом она сломала все мои преграды и прокралась в мое сердце. Когда весна сменилась летом, наша дружба вспыхнула пламенем.
Затем погибла Никки, и я тут же прекратила наши отношения. Я не хотела всем рисковать, рисковать ею.
Я до сих пор не уверена, что ушла вовремя. Может, Пейдж все еще грозит беда. Ее имя тяжким грузом лежит на моих плечах. Ей было очень больно и обидно, когда я разорвала наши отношения, и она полностью вычеркнула меня из своей жизни, выбросив все, что у нас было… и даже дружбу с Никки. Конечно, это к лучшему, но, потеряв Пейдж, я будто снова потеряла Никки.
Прошел уже год, но мне все равно не хватает ее. Вот она сидит рядом со мной, а я по ней скучаю. Но в нашу дружбу вмешалась романтика.
Я любила Пейдж как подругу. Горячей и преданной любовью, которая длилась многие сезоны. Возможно, ей всегда грозила беда, не важно, встречались мы или нет. Вполне вероятно, что моя магия в итоге нашла бы и ее. Я молюсь, чтобы Солнце больше не узнавало ее, не видело нашего притяжения друг к другу.
