Я вытягиваю руки перед собой, и Пейдж делает то же самое. Магия вырывается, и я отшатываюсь, поражаясь ее мощи.
Пейдж вскидывает брови.
– С возвращением, зима.
Я закатываю глаза, но повторяю. На этот раз я готова, и всплеск магии уже не застает меня врасплох. Я посылаю ее вверх, и вскоре над нами нависает дождевое облако.
– Поддадим жару, – говорит Пейдж.
Мы вытягиваем руки, наши ладони смотрят друг на друга. Электрический заряд потрескивает и сверкает между нами.
Но что-то не так.
Это не обычная напористость зимней магии. Все происходит слишком быстро, энергии чересчур много. Мы еще даже молнию не вызвали, а между нами уже столько электричества, что хватит спалить деревья.
Напряжение. Гнев. Боль и воспоминания. В воздухе витают наши сокровенные мгновения и страдания.
И тогда я наконец понимаю, что происходит.
– Пейдж, стой! – прошу я, отскакивая назад.
Я уже почти опускаю руки, высвободив половину энергии, но тут Пейдж хватает меня за запястья и притягивает обратно.
– Я не провалю задание из-за тебя.
Она крепко держит меня. Я пытаюсь вырваться, но Пейдж слишком сильна. Энергия течет из меня и ширится, кожу щиплет от напряжения, пальцы болят, умоляя создать свет. Закрыв глаза, я собираюсь с мыслями и пытаюсь уменьшить мощь.
– Отпусти, – говорю я, отдергивая руки.
– Нет.
Времени мало. Прежде чем Пейдж меня отпустит, мы спалим дотла все поле.
– Зачем ты так? – гневно спрашиваю я. Глаза режет от ярости.
– А чего ты раскомандовалась, Клара! Задания для нас обеих, и я хочу закончить его! – Она еще крепче сжимает мне руки.
Она поступает необдуманно. Безрассудно. Вот что делает боль.
Я зажмуриваюсь. Сколько же магии строится на энергии Пейдж, на ее чувствах и невысказанных словах.
– Хватит меня сдерживать, – говорит Пейдж. – Ты можешь лучше.
Она пытается спровоцировать меня, но в ее голосе сквозит волнение. Она тоже чувствует напряжение.
Я делаю глубокий вдох. Представляю, как ее длинные волосы рассыпаются по плечам, когда она смеется. При других она так не смеется. Но когда мы были вдвоем, она хохотала от души.
Выдохнув, я пытаюсь отпрянуть от нее как можно дальше.
Я вырываюсь из ее хватки, и Пейдж падает, теряя контроль над своей магией, так что та устремляется к моей. Паника охватывает меня, когда моя магия тянется к силе Пейдж.
Я пытаюсь остановить ее, но моя магия мгновенно узнает ее.
Я вижу свет, вспыхнувший, когда погибли мама с папой. Когда умерла Никки. И в голове крутится лишь одно: «Только не Пейдж».
Я кидаюсь к ней, валю ее на землю и отталкиваю от магии, летящей прямо на нее. Слишком медленно. Молния бьет по нам, сначала задевая мой бок, и хватается за золотую цепочку на шее Пейдж. Магия проходит по всей поверхности металла и наконец исчезает.
Я чувствую, как Пейдж дрожит. Отползаю от нее и ложусь в стороне.
На шее под цепочкой у нее проступает ожог. Она смотрит на меня широко распахнутыми глазами, а затем отворачивается. Грудь у нее краснеет. Так всегда происходит, когда она смущена.
На меня накатывает воспоминание. Впервые я заметила смущение Пейдж, когда мы готовились к экзамену по истории в моей комнате в Летнем доме. Мы лежали на кровати, учебники раскрыты, по простыне разбросаны фломастеры и ручки, и вдруг Пейдж сказала, что никогда не целовалась.
Сказала неожиданно. Я удивилась. Она всегда была такой уверенной в себе, спокойной, но от ее ранимости в голосе что-то сжалось внутри меня. Тут нечего было стесняться. Пейдж ни с кем никогда не встречалась просто потому, что не могла найти достойную пару. В этом я хотела быть похожей на нее.
И вот она сидела на моей кровати, волосы каскадом спадали на плечи. Она доверилась мне, смахнула свою холодную маску и показала мне скрытую в ней нежность. Алые пятна покрыли ее белую кожу и слились с цветом моих волос.
– Поцелуешь меня? – спросила она.
Сначала я подумала, какой смелый вопрос. Была ли я когда-нибудь такой же смелой? Мне хотелось подражать Пейдж.
А потом я подумала, что очень хочу поцеловать ее.
Когда наши губы впервые соприкоснулись, я поняла, что пути назад нет.
И два месяца мы двигались только вперед.
Мистер Донован бросается к нам, но я не шевелюсь, думая о поцелуе Пейдж и о ней самой, лежащей на земле. Меня всю трясет от ужаса, когда я осознаю то, что случилось пару минут назад. Все могло кончиться куда хуже.
– Ты цела, – шепчу я.
Не раздумывая, беру ее за руку.
Она смотрит на мою руку, потом на меня и снова на руку.
Ее голова запрокидывается, и Пейдж теряет сознание.
Пейдж лежит на узкой койке в медкабинете. На шее небольшой ожог от молнии, попавшей в цепочку. По иронии судьбы, кулон на цепочке, который ей давным-давно подарила Никки, сделан в виде молнии.
У меня тоже есть подобный кулон. И Никки похоронили с такой же подвеской.
