Илвус, Кироний и я тоже спешились и, осторожничая, двинулись в ту сторону. Объехать деревню по большому кругу можно было только в гуще леса, что заняло бы очень много времени, а по малому, чуть в стороне дороги не имело смысла. Вариант, что у моего мужа обострилась паранойя, я даже не рассматривала, интуиция и чуйка его демона были намного острее, чем у всех нас, вместе взятых. Мне показалась очень подозрительной стоящая вокруг тишина, и от этого повисшее в воздухе напряжение только усиливалось.
- Лууучники! - закричал кто-то из людей Отто.
Ловкий шёл ближе всего к Илвусу, опережая его на два шага и не задумываясь, повернулся и сбил демонёнка с ног, а сам не успел отклониться с траектории атаки, одна стрела прошла чуть левее, никого не задев, а другая вошла ему в руку. Я, падая в траву, разрядила арбалет в окно дома, где успела заметить одного из стрелков и быстро поползла в сторону демонёнка, который, не думая, присел и навис над двумя трупами: старика и маленькой девочки лет пяти. Видимо, они спасались бегством, старик держал девочку на руках, и стрела прошила обоих. Я прямо из лежачего положения прыгнула и, схватив Илвуса за плечо, снова повалила в траву, в этот момент над нами вжикнула стрела. Я хотела хорошенько сматериться в адрес мужа, но тут увидела его глаза, и слова застряли у меня в горле. Он подполз к трупам и перевернул их лицом верх. В глазах Илвуса не было ничего человеческого, картина убитого старика и ребёнка обострила в нём чувство справедливости и вызвала его тёмную половину, с которой он так усердно боролся, а сейчас полностью отдался ей. Наверное, ни один мир ещё не видел демона, мстящего за ребёнка, а то, что сейчас он начнёт убивать - было ясно без всяких гадалок.
- Уходи! - прорычал Илвус, вернее это уже был демон, для которого в этот момент пали все преграды, чтобы явить себя этому миру.
Сейчас находиться рядом с моим мужем было опаснее, чем риск получить стрелу в спину, и, отползая, я закричала: - Все назад! Отто уводи людей! Всем отступить!
Помогая стонущему Ловкому и удалившись на десяток шагов, я обернулась и увидела, как Илвус выпрямился, не опасаясь получить стрелу, зарычал и выпустил на свободу своё чудовище! И тут же вспомнила, как буквально вчера мысленно назвала его своим ласковым зверем, а сейчас от его созерцания по спине пробежал холодок страха!
Глава 16. Ночь длинных ножей
УМАРТ ДЭ МОР.
Я весь день бегал по городу и раздавал взятки этим бюрократам, которые называют себя слугами империи. Позавчера в один из наших магазинчиков припёрся проверяющий из торговой гильдии, то есть местной исполнительной власти по торговым делам, которую курировала непосредственно империя, и обязал получить пять печатей, которые снимали с нас все претензии и разрешали торговлю на ближайшие восемь декад. Как оказалось, чтобы открыть своё дело по продаже амулетов, надо было ещё доказать, что эти амулеты не причиняют вреда окружающим, но в итоге всё сводилось к банальной взятке, которая называется налогом, но в действительности, чтобы не было придирок и проволочек пришлось заплатить в три раза больше реальной установленной гильдией цифры. А одна из этих чернильных душонок за разрешение вести торговлю в зоне повышенной посещаемости, под чем подразумевалась главная торговая площадь, запросила аж двадцать золотых, в то время как реальная стоимость налога составляла всего четыре монеты. Видимо, эта продажная сволочь не разглядела во мне вампира, о чём доходчиво пришлось объяснить путём постукивания его головы о стол и обещанием посетить ночью его жену и детей для последующего сцеживания с них крови.
По дороге к дому Таврона я злился на Илвуса за то, что он за каким-то тёмным бесом решил зарабатывать торговлей, а в итоге все проблемы приходится разгребать мне. И решил, что в матерной форме всё выскажу Киронию, в частности о процветании коррупции в его любимой столице, хоть и гильдия торговли находилась не в его сфере влияния, но вылить на него весь негатив сегодняшнего дня нужно было обязательно! У дома я встретил возвращавшихся Донора и Везунчика, последнего я приставил к гному для охраны и заодно следить, чтобы тот не начал опять создавать нам проблемы.
Я не удержался от колкости: - Везунчик, как наш бородатый развратник, хорошо себя ведёт? Больше не пытался удариться в блуд?
Везунчик хихикнул, но ответить не успел, Донор его опередил и хмуро пробубнил: - Вам просто завидно купаться в лучах моего великолепия! Приставил мне няньку, окружающие скоро будут думать, что он за мной ухаживает! И вы, клыкастые, ещё познаете гнев Горелой Бороды, клянусь всеми любовниками моей бабушки! Вы, как два гвоздя, торчащие в моем сапоге! И вообще, вы - две коровьи лепёшки, даже не достойны моей мести!
- Всё сказал? Пошли в дом, мстительный ты наш! - усмехнулся я. Гном подчинялся моим приказам, но со скрипом и большой неохотой, а сквернословие и вечное недовольство, наверное, было у них в крови. С гномами я очень мало общался, но Донора хватало по самую макушку.
