Выставка полностью

Однажды (во время седьмого визита Боби) дед Октавиан попытался (причем слюни вовсю летели у него изо рта) воспроизвести гудок ночного экспресса Рим – Венеция (с пересадкой там, и дальше, дальше!), поезда, в который опять вскочил буквально на ходу, дымясь как тот лосось. В этот раз критической скорости удалось достичь с большим трудом, чем за три года до этого. Неприятно, но иначе и быть не могло (поскольку, все-таки, был уже на три года старше), его это удивило. Он не рискнул по дороге на вокзал еще раз заглянуть к кузинам, так что с ними даже не попрощался. С матерью он простился еще предыдущей ночью. И только перед визитом в летнюю резиденцию генеральши он договорился с Пинкерле встретиться в самом шикарном римском ресторане, чтобы посидеть за мороженым и партией в шахматы (окончившейся повторением ходов), по окончании которой протянул Пинкерле руку, сжал ее и задержал в своей горячей ладони несколько дольше, чем того требовал исход партии. Многие годы потом Пинкерле иногда вспоминал это рукопожатие, вдохновляясь им как примером неполного участия. Октавиан так и не простился как следует ни с родными местами, ни с пейзажами Ломбардии. Он сдерживался вплоть до реки Пьяве, избегая смотреть в окно купе на эскадрон всадников и кузин в гусарской форме, на горячих коней, скачущих галопом наперегонки с поездом.

Пробил для Боби час покончить со своими сердобольными делами. В исходном положении его колоссального замысла центральное место заняла, я ее сам выбрал для себя — Аида, девушка с лицом, созданным для осязания.

Умереть, растягивал без настоятельной необходимости Раджа под пазухой у Боби (самое подходящее место после задницы, с учетом оригинальности кредо, часто говаривал Раджа после удара желваком), напоминая ему о необходимости постоянно держать в напряжении интегумент[12].

Нашли мы ее, старый ты счастливчик! Эта твоя внученька все прошедшие годы мечтала увидеть тебя под разными там неаполитанскими и тосканскими небесами, а домечталасъ, черт побери, под этими, прошу прощения, нашими. Здесь она, наша! Слава межгосударственному культурному сотрудничеству! Слава нашему с тобой сотрудничеству! Приезжает, лучше не бывает, с танцевальным ансамблем! Причем на весь сезон. Правда что шило, в мешке не утаишъ! Здесь вот так и написано! Взмахнул Боби над ухом деда Октавиана первым, что ему подвернулось – пенсионным удостоверением. Вина, вина! Раджа под пазухой у Боби выколол большой красный восклицательный знак.