В новом авторском сборнике Игоря Немодрука представлены произведения, написанные под впечатлением важных и трагических событий, захлестнувших его родную Украину в последние десятилетия.Художественно-документальная повесть «Поле Куликово» рассказывает о событиях весной 2014 года в Одессе, в том числе и о трагедии в Доме профсоюзов. Автор сам был участником этих событий, поэтому подробно и без прикрас сумел рассказать о них. Все герои повести – реальные люди, а события описаны так, как это происходило на самом деле.Действие рассказа «Выстрел» происходит на Донбассе, весной 2016 года. Главный герой – обыкновенный зрелый мужчина, доброволец, совсем не военный. Его обучают снайперскому делу, хотя до этого он винтовку видел только на картинках. На полигоне у него всё получается на «отлично», однако первый же боевой выезд в район города Докучаевска в корне меняет отношение главного героя не только к войне, но и к жизни вообще.Повесть «Светка, Джинн и ЦРУ» – это светлая, немного ироничная, но очень человечная и добрая фантазия, пронизанная искренней любовью и сочувствием к страданиям родной страны, павшей жертвой интриг и бесчинств «мирового гегемона», на тему «как всё можно было бы исправить, если бы…».
© Немодрук И.В., 2024
© ООО «Издательство «Вече», 2024
– Коля! Ты шо тут делаешь?! – голос Игоря утонул в праздничном шуме Куликова поля и для верности он ещё и ткнул друга пальцем в бок. Коля, одетый в старую, выгоревшую до желтизны хэбэшку, звякнув медалями, удивлённо уставился на Игоря.
– Ба! Сколько лет, сколько зим! А ты?
– Да вот зашёл посмотреть.
Куликово поле шумело музыкой и голосами людей. Среди армейских палаток возвышалась трибуна, украшенная разнообразными флагами. С неё звучали то победные марши, льющиеся из колонок, то речи сменяющих друг друга ораторов, вещающих о высоком и важном. В основном о федерализации Украины, о крымском отделении, о киевском Майдане. Их почти никто не слушал. Люди толпились на площади, общались, читали агитки на стендах, пили чай или кофе, раздаваемые в одной из палаток. Многие были с георгиевскими лентами. Лежали цветы у портретов погибших на Майдане беркутовцев.
Было 10 апреля 2014 года. Одесса в семидесятый раз праздновала свой день освобождения от фашистских захватчиков.
Игорь, пятидесятилетний мужчина, приехал в Одессу рано утром. Закончив свои дела, он решил заехать на Куликово поле. И вот здесь, среди праздничных толп, он увидел своего однокашника Колю Кожунара, с которым не виделся уже года три. Тот нёс в руках пластиковый стаканчик с чаем, оберегая его от толчков и неразберихи митинга. На груди у него, среди юбилейных медалей, выделялись «За отвагу» и «За боевые заслуги». Афган.
– Слякоть в желудке разводишь? – кивнув на чай, спросил Игорь. – Вина хочешь? Оно есть у меня.
Игорь работал начальником охраны на винзаводе и, будучи большим любителем и ценителем хорошего сухого вина, всегда имел в машине литров пять-шесть каберне или саперави.
– Идём в палатку. – Молдавские гены Коли на слово «вино» реакции «нет» не предусматривали!
Палатка была старая, видавшая виды. Вдоль одной стены были выложены в несколько слоёв деревянные поддоны, накрытые матрасами и покрывалами – импровизированные кровати. В одном углу стояла холодная буржуйка, в другом был шкаф с какой-то литературой и возле него сложены рукоятки от лопат, перепиленные пополам – дубинки, оружие, ставшее очень модным в Украине после Майдана. Из таких же поддонов и из фанеры был сколочен стол. За ним друзья и расположись, разливая вино в пластиковые стаканчики и разложив незатейливую трапезу – хлеб, сало, рыбные консервы.
– Ну, рассказывай, – подняв стакан на уровень глаз и любуясь игрой рубинового света, сказал Игорь. – Кто ты есть в этом революционном котле?
– Не повар, это точно, – вдыхая аромат вина, ответил Коля. – Кашу и без меня сварят, но со мной она будет запашистее. Хорошее вино!
– А то! Каберне сухое, настоящее! Только сок и ничего больше. Ни капли воды, ни грамма сахара, ни спирта, ни химии! Натурпродукт прямо из Бессарабии!
– За встречу! – пластиковые стаканы не звякнули благородным хрусталём, а по-плебейски хрустнули. Потёк обычный разговор давно не видевшихся приятелей. Кто кого видел, кто о ком слышал…
– Влюбился я, Коля! Как пацан влюбился, – вдруг ни с того, ни с сего сказал после второго стакана Игорь. Сказал и сам себе удивился.
– Так это ж хорошо, шо влюбился! Ты же разведенный у нас, я слышал. Мне кто-то говорил. Так?
– Так, так. Уже больше двух лет. – Игорь вдруг помрачнел и, не чокаясь, махом выпил стакан вина. Для него это была боль. Большая боль. Его вдруг прорвало, захотелось выговориться.
– Двадцать лет прожили вместе, любили, троих детей растили. Это не считая первого, Максима, он умер малышом ещё. Дом построили. Большой дом, двухэтажный, в центре Одессы – да ты же видел. Мини-гостиницу сделал на втором этаже, семейного типа. Отдал ей этот бизнес гостиничный. Небольшой бизнес, но всё же… Земли у меня – двести гектар в области, фермерское хозяйство. Яхта была, «Бродяга» – не крутая, спасательная шлюпка, переделанная в парусную яхту, но всё же. Путешествовали на ней. И вот, прикинь, накрыло! И ладно бы, если б у неё просто любовь прошла. Такое бывает. А то ж такая ненависть на этом месте вдруг появилась! Такая ненависть…
Воспоминания нахлынули на Игоря горько-жгучей волной, наворачивая слёзы на глаза. Чтобы удержаться он пошарил в рюкзачке, достал трубку, набил её табаком и зажал зубами чубук, едва не расщепив его. За десяток секунд он снова пережил ту удивлённую обиду, растерянность и отчаяние, которые испытывал в течение долгих месяцев развода. Коля терпеливо ждал продолжения.
