Парк «Сокольники» был местом ее детских игр, где она нередко проводила время со своими родителями: на детских площадках можно было покататься на качелях, в павильонах – посетить выставки, а в ларьках – купить мороженое. Там всегда было интересно и шумно. Это было совсем недавно и в то же время очень давно, как будто бы ту маленькую девочку от нынешней девушки отделяло целое столетие… Все лучшее оставалось в прошлом. Сейчас отец воевал на Сталинградском фронте, а мать, врач полевого госпиталя, служила на Донском фронте. Так что она была предоставлена сама себе.
В сорок первом, какой-то год назад, в парке «Сокольники» проходило обучение ополченцев. Каждое раннее утро, когда Ирина шла на работу через парк, она видела, как мужчины, выстроившись в ряды, маршировали по аллее парка. А на самой окраине было оборудовано стрельбище, где ополченцы тренировались в стрельбе из винтовок.
Среди них было немало пожилых людей, воевавших еще в Первую мировую. Значительная часть интеллигенции, которую в обычной жизни трудно было представить с оружием в руках, шла в колонне вместе со своими сыновьями, и оттого они выглядели увереннее и строже. Верилось, что эти нескладные и плохо обученные бойцы сумеют остановить немцев. Пусть даже ценой собственной жизни. Так оно и случилось. Из общего числа ополченцев уцелели буквально единицы, большая часть из них погибла в первом же бою, но потери были не напрасными, пройти дальше враг не сумел и перешел к обороне всего-то в шестидесяти километрах от Москвы.
Ополченцев уже не было, а в дальнем конце парка установили бронированный колпак, где проходило обучение пулеметных расчетов. Нередко до госпиталя доносились длинные автоматные очереди, заставлявшие раненых вздрагивать.
Сейчас парк выглядел пустынным, тихим. Снег, выпавший накануне, гонимый ветром, собрался в небольшие белые сугробы, что очень напоминало ноябрь сорок первого.
До выхода из парка оставалось совсем чуть-чуть, когда на дорогу вышли трое щеголевато одетых парней. Ирина отошла немного в сторону, давая возможность им пройти по аллее, но один из них, в длинном шерстяном пальто и ушанке из какого-то черного дорогого меха, шагнул прямо к ней навстречу. Он добродушно улыбался, внешне выглядел приветливым, но от всей его фигуры исходила какая-то враждебность.
«Наверное, ничего страшного, просто парк пустынный, вот и мерещится невесть что, – подумала Ирина. – Тут все что угодно может почудиться». Улыбнувшись, девушка хотела пройти мимо них, но неожиданно дорогу ей перекрыл другой – круглолицый, невысокого роста, в коротком кожаном пальто.
– Куда торопишься, красавица? – благодушно поинтересовался высокий. – Неужели ты нас испугалась? Ты же видишь, мы совершенно нестрашные, – продолжал он скалиться.
– Пожалуйста, пропустите меня. Мне нужно срочно идти, – взмолилась Ирина. – У меня был трудный рабочий день, я возвращаюсь из госпиталя.
– Неужели ты даже не хочешь с нами поговорить? – удивленно полюбопытствовал высокий и, взяв девушку за отвороты пальто, притянул к себе.
– Если вы меня сейчас не отпустите, то я закричу.
– А вот этого, красавица, делать не следует. Мы можем и обидеться.
Улыбка с лица высокого исчезла. Оценивающим взглядом он осмотрел Ирину с головы до ног, а потом произнес:
– Пальто почти новое, за него на рынке тысячи три дадут. Ты сама его снимешь или нам тебе помочь раздеться?
– Да как вы смеете! – возмущенно воскликнула девушка. – Да я сейчас…
Договорить Ирина Кумачева не успела: круглолицый, стоявший немного сбоку, ударил ее в лицо, и она, потеряв равновесие, упала, сильно стукнувшись затылком об асфальт.
Очнулась Ирина от грубых мужских прикосновений – кто-то беззастенчиво шарил ладонями по ее телу. Задрав кофту, прошелся пальцами по ее животу, после чего ладонь торопливо скользнула к ногам. Обнаженной кожей она ощущала леденящий холод, от ужаса происходящего ей хотелось громко закричать, оттолкнуть от себя похотливые руки, но вместо этого она едва пошевелилась, а из горла вырвался едва различимый стон.
– Очнулась, – узнала она голос высокого. – Ладно, потопали, времени нет, не до ласк сейчас. Увидит кто-нибудь. Да и холодно!
– Серьги у нее с камушками… Не оставлять же добро!
Открыв глаза, Ирина увидела над собой лицо круглолицего. Почувствовала на своем лице прикосновение его толстых пальцев, а потом уши резанула резкая острая боль, заставившая ее вскрикнуть. «Сорвали сережки!» – догадалась Ирина. Девушка попыталась закричать, но сил не хватало.
Удовлетворяя хищное любопытство от содеянного, бандиты еще с минуту стояли над девушкой, а потом зашагали к выходу. Некоторое время Ирина лежала на земле, ощущая спиной леденящий холод. А потом осторожно, чувствуя невероятное головокружение, с трудом поднялась. Пальто на ней не было, грабители забрали и шапку. Мочки ушей обильно кровоточили. Пошатываясь, Ирина зашагала в сторону дома.
