Выстрел мимо цели полностью

– Ибрагим – лучший друг Рона. А значит, и мой друг тоже.

Рон никогда не видел, чтобы Ибрагим краснел.

– Сегодня никто не умрет, – продолжает Полин. – Виктор довольно благоразумен, так что перестань корчить из себя психопата.

– Я психопат! – протестует Хенрик.

– Дорогой, – говорит Полин, отпустив лицо Хенрика, – психопат застрелил бы Алана.

Алан издает радостный «гаф», услышав свое имя.

Хенрик выглядит расстроенным.

– Я думал, все будет проще.

– Принесу тебе воды, – предлагает Джойс. – Абсолютно безопасной воды, обещаю.

– Спасибо, Джойс, – отвечает Хенрик. – Надо было взять кружку с цветами. Даже в тот момент, когда я выбирал кружку с мотоциклом, я подумал: «Да ладно! Это же так стереотипно».

– Мы все запрограммированы, – говорит Джойс. – Джоанна заставила меня посмотреть об этом видео на «Ютубе».

– Сейчас я тебя развяжу, – обещает Виктор. – Я же могу доверять тебе, да? Но даже если нет, у меня есть пистолет, и я уверен, что у Элизабет – тоже. Возможно, пистолет есть даже у Полин.

Виктор ослабляет стягивающую запястья Хенрика проволоку, и тот высвобождает руки. Джойс возвращается с водой, и Хенрик сразу ее берет.

– Спасибо, Джойс, – благодарит он.

– Я могу глотнуть первой, если хочешь, – предлагает Джойс.

На мгновение в комнате воцаряется тишина удовлетворения, которую вновь нарушает Полин.

– Могу я поделиться наблюдением?

Рон смотрит на Полин, которая вновь привлекла внимание всей комнаты. Боже мой, он крутит роман с чертовски привлекательной женщиной!

– Я люблю наблюдения, – признаётся Ибрагим. – Они зерна для моей мельницы. Особенно от такого хорошего друга, как ты, Полин.

– В общем, вот что я заметила, – говорит Полин. – Правда, я знаю вас совсем недолго. И это только мое мнение – кто я такая, чтобы о чем-то судить? Однако каждый из вас в этой комнате – абсолютно каждый – по-своему, но совершенно безумен.

Джойс смотрит на Элизабет. Элизабет смотрит на Ибрагима. Ибрагим смотрит на Рона. Рон смотрит на Джойс. Виктор и Алан смотрят друг на друга.

Стефан оглядывает комнату.

– В ее словах есть рациональное зерно.

– Я общаюсь с вами чуть больше двух недель, но уже побывала в одной могиле с полковником КГБ, увидела, как крошечная старушка накачала здорового Викинга препаратами, и я разделила постель с самым красивым мужчиной Кента. В восьмидесятых в течение трех-четырех лет я увлекалась псилоцибиновыми грибочками. А однажды нажралась ЛСД в Братиславе с группой «Айрон Мэйден». Но ничто, ничто из того, что я когда-либо вытворяла, не сравнится с парой дней в вашей компании. Боюсь представить, что еще у вас припасено!

– Ну, например, – говорит Элизабет, – завтра мы с главным констеблем Кента будем копаться в саду в поисках мертвого тела и пистолета.

– Тела Бетани? – спрашивает Полин.

Внезапно она становится серьезной.

– Тела Бетани, – подтверждает Элизабет. – А теперь, Хенрик, я хотела бы поинтересоваться, не мог бы ты задержаться у нас на денек-другой? У Ибрагима есть свободная комната. Ты не возражаешь, Ибрагим?

– Это станет для меня удовольствием, – отвечает Ибрагим. – К тому же у Хенрика был долгий и психологически сложный день.

– Я просто хочу домой, – вяло протестует Хенрик.

– Всему свое время, Хенрик, – отвечает Элизабет. – Есть еще одна задачка, с которой, я думаю, ты можешь помочь нам как никто другой.

Инспектор Джерри Мидоукрофт закурил сигарету и глубоко затянулся. Облако дыма заволокло его жесткие голубые глаза. Глаза, которые повидали слишком много убийств, слишком много крови, слишком много вдов. Он чувствовал тяжесть пистолета в кармане. Придется ли им сегодня воспользоваться?

Джерри умел убивать. Он убивал раньше и убьет снова, если потребуется. Но не по его выбору, это никогда не происходит по его выбору. Всякий раз, убивая, Джерри Мидоукрофт терял частичку своей души. Сколько же кусочков у него осталось? Джерри не хотелось сейчас об этом думать.

Он вспомнил свое обучение в Эшфордском полицейском колледже. Не все учатся в Хендоне, это распространенное заблуждение.

Ну как вам? Я решила попробовать себя в писательстве. В вечерке «Аргуса»[109] объявили конкурс коротких рассказов, где первый приз – сто фунтов, а также разговор через «Зум» с литературным агентом. На самом деле мне не хочется общаться через «Зум» больше абсолютно необходимого, но я могла бы отдать сто фунтов в фонд спасения Алана. Это было бы забавно, вы не находите?