В тот день, как назло, сотрудники уголовного розыска выехали в Ессентуки на совещание и за квартирой Близнюковой никто не следил. Маргонин опросил соседей, но никто ничего не заметил. Лишь какой-то школьник сказал, что видел у дома Близнюковой дяденьку с чемоданом. Однако описать его внешность мальчик так и не смог.
— С чего это вы снова решили меня допрашивать? — в голосе Загоруйко слышалась искусственная бравада.
— Обстоятельства изменились, — заявил Маргонин, — и на этот раз ваши показания будут записаны в протокол, а вам придется подписать его.
— Вы в чем-то меня подозреваете? — спросила Галина Ивановна.
— Будьте добры, отвечайте на вопросы. Вы давно живете одна?
— Лет пятнадцать назад муж ушел к другой.
— В прошлый раз вы говорили, что в последнее время ваши отношения с племянницей ухудшились. Почему это произошло?
— Я попросила ее одолжить мне денег. Две тысячи рублей. Она отказала. Наверное, чем человек богаче, тем становится скаредней, — в ее словах чувствовалась явная зависть племяннице.
— Зачем вам нужно было столько денег?
— Хотела купить небольшой домик невдалеке от парка. За него просили три тысячи. Одну тысячу я накопила, остальные постепенно бы вернула племяннице, но она мне отказала.
И тут Маргонин неожиданно спросил в упор:
— Кто такой Анатолий Панкратьев?
У Загоруйко затряслись губы.
— Не знаю такого.
— Как же не знаете? Лидия Александровна сообщила нам, что ваша сестра замужем за ташкентским профессором Панкратьевым.
— Да, это действительно было так, но они разошлись. Да и сестру я совершенно забыла. Мы давно не переписываемся и не поддерживаем никакой связи.
— А вот Антонина Ивановна не только помнит о вас, но даже и фото хранит, где вы с ней вдвоем на фоне Кисловодского орла.
Загоруйко смешалась.
— Понимаете... Мы с Тоней действительно были когда-то очень дружны, но потом, в жизни всякое бывает, разошлись...
Маргонин лишь укоризненно покачал головой:
— Но теперь-то, Галина Ивановна, вы, надеюсь, не станете отрицать, что хорошо знакомы с приемным сыном своей сестры? Кстати, я должен предупредить вас об ответственности за ложные показания.
— Вообще-то слышала о нем, конечно.
— Почему же сразу не сказали об этом?
— Просто забыла, что есть такой на свете.
— Может быть, вспомните все-таки что-нибудь о нем.
— Нет, я ничего о нем не знаю.
— Нам придется произвести у вас обыск.
— Что же, обыскивайте...
Двое понятых внимательно следили за сотрудниками милиции, производящими обыск. Ни в комнатке Галины Ивановны, ни в пристройке украденных вещей не оказалось. Но рассматривая семейный альбом, Маргонин обнаружил фотографию юнкера с надписью: «Дорогой тете Гале от Анатолия».
— Так вы и теперь будете утверждать, что всего лишь только понаслышке знаете Анатолия Панкратьева?
Загоруйко всхлипнула:
— Извините ради бога. Я думала, что его разыскивают как бывшего офицера, и поэтому не хотела говорить о нем. Простите, пожалуйста, я испугалась.
— Могу вас заверить, что как бывшему офицеру ему ничто не грозит. Интересует он нас по совершенно другому поводу. Расскажите, когда вы его видели в последний раз.
— Я все скажу, — торопливо заговорила Загоруйко, — недели две назад, часов в восемь вечера ко мне кто-то постучал. Открыла дверь и удивилась — Анатолий. Я сразу его и не узнала, ведь мы не виделись пять лет — с тех пор, как я гостила у сестры в Ташкенте. Детей, как вы знаете, у меня нет, и Толю я очень любила. Он казался мне обделенным родительской любовью. Когда ему было 10 лет, сестра родила Петю, и с этого времени воспитанием Анатолия никто не занимался. Он был предоставлен сам себе, а в 1915 году отец отправил его в юнкерское училище.
— Анатолий остановился у вас?
— Нет. Ему у меня не понравилось. Вы же видите: комнату я сдаю курортникам, а сама живу в сарайчике. Поэтому, наверное, он и не остановился у, меня, а снял квартиру.
— Где?
— Не знаю. Честное слово!
— Вам известно, что Близнюкову вчера обокрали? Взяли много ценных вещей.
Загоруйко, потеряв сознание, чуть не упала со стула. Маргонин подхватил ее, уложил на диван, налил в стакан воды и поднес к ее губам. Когда Загоруйко пришла в себя, Маргонин продолжил допрос:
— Советую чистосердечно рассказать все, что вам известно об Анатолии Панкратьеве. Так будет лучше и для вас, и для нас.
— Да, да, — согласилась Загоруйко. — На другое утро после приезда, — продолжала она запинаясь, — Анатолий пришел ко мне и рассказал, что поссорился с отцом и сейчас не имеет средств на жизнь. Я посоветовала ему устроиться на работу. Между прочим рассказала о своей племяннице, которая получила наследство после смерти мужа. Это заинтересовало Толю больше, чем я предполагала. Каким-то образом он узнал и адрес Лиды и через несколько дней пришел ко мне, как он сказал, с «серьезным разговором».
