В тот же день Маргонин получил телеграмму из Ташкента: «Немедленно выезжайте. Панкратьева отправьте этапом. Зинкин».
...Аня встретила Маргонина, как они и договорились, у главных нарзанных ванн. В огромные дубовые двери с узорными медными ручками проходили курортники. Из парка доносилась музыка, — там у колоннады играл военный оркестр. По проспекту гуляли нарядные праздные люди. В теплом вечернем воздухе чувствовалось что-то пьянящее.
— Я завтра должен уехать, — сказал Леонид, глядя в ее большие миндалевидные глаза.
— Как жаль, — в голосе ее послышалась неподдельная грусть.
— Мне так не хочется расставаться с тобой.
— Я приеду в Ташкент. Ведь там нужны учителя?
Уже стемнело, а они не замечали никого вокруг, долго гуляли в опустевшем уже парке...
Поезд уходил ранним утром. Маргонина провожали Аня и начальник уголовного розыска — он помог внести чемодан в вагон и тут же распрощался.
Станционный колокол прозвонил два раза. Леонид привлек к себе Аню и сказал ей то, на что не решился вчера в парке: что любит ее, что ждет в Ташкенте. Поезд тронулся. Из окна вагона Леониду были видны уходящий вдаль небольшой, словно игрушечный, вокзал и стройная фигурка молодой женщины на перроне.
По пути в Ташкент Маргонин сделал остановку в Оренбурге, чтобы проверить правдивость показаний Анатолия, хотя чутье и подсказывало ему, что тот говорил правду.
В Оренбурге было уже холодно. Шел мокрый снег с дождем, и Леонид изрядно продрог. В маленьком кабинете с табличкой «Начальник Оренбургской гормилиции» сидел уже немолодой человек в старом милицейском кителе и пил чай. Маргонин рассказал ему о цели своего приезда.
— Так можно и простыть, — сказал начальник, глядя из-под нависших бровей на одетого по-летнему Леонида, — вы, наверное, решили, что в России в это время так же тепло, как и в Ташкенте.
Через несколько минут в кабинет принесли чашку дымящегося чая, хлеб и нарезанную тонкими ломтиками колбасу.
— Вот теперь можно и за дело браться. — И начальник распорядился, чтобы принесли протокол задержания в качестве свидетеля Анатолия Николаевича Панкратьева.
Обжигаясь горячим чаем, Маргонин читал написанный химическим карандашом на двух вырванных из блокнота листочках протокол: «Вечером шестого августа 1927 года в ресторан «Уголок» пришли, чтобы отдохнуть, сотрудники местного кооператива Сапожников и Арнаутов. Примерно часов в семь официантка посадила к ним за столик двух граждан, которые заказали водку, коньяк и закуску. Вновь пришедшие — Потапов и Панкратьев, выпив, начали довольно громко отпускать непристойные шуточки по адресу находившихся в ресторане женщин. Арнаутов сделал замечание Панкратьеву, что так, мол, нельзя вести себя в общественном месте. И тут Потапов плеснул Арнаутову в лицо рюмку водки. Завязалась драка, во время которой Потапов нанес Арнаутову телесные повреждения».
— И как же развивались события дальше? — поинтересовался Маргонин, возвращая протокол.
— Сотрудники ресторана вызвали наряд милиции, хулигана доставили к нам. Удалось выяснить, что Потапов — это рецидивист, сменивший фамилию. Панкратьев, не дождавшись суда, куда-то уехал.
— Вы бы не могли вспомнить настоящую фамилию Потапова? — спросил Маргонин, допивая вторую чашку чая.
— Запамятовал. Но нет ничего проще. Пройдите в городской суд и посмотрите дело.
Небольшое здание Оренбургского городского суда находилось неподалеку. Разрешение на знакомство с делом полагалось получить у судьи, но тот был на заседании. Чтобы скоротать время, Маргонин прошел в зал, где шел суд. Слушалось дело о попытке ограбления сберегательной кассы. Как оказалось, двое молодых людей, угрожая оружием, потребовали от кассира открыть сейф.
Был конец дня, и посетителей в кассе уже не было. Но кассир проявила мужество и самоотверженность, она бросила в вооруженного налетчика бутылку с молоком. Грабитель выстрелил и ранил ее. Выстрел и крики привлекли внимание прохожих, и преступники были задержаны.
Маргонин подумал, что Анатолий так просто сберегательную кассу грабить бы не стал, он свои преступления тщательно продумывает и недаром в преступном мире носит кличку Интеллигент, а вот Стецюк — тот просто исполнитель и способен на любое преступление.
Дневное заседание закончилось, и через десять минут Леонид получил небольшую папку с аккуратно подшитыми протоколами допроса свидетелей и обвиняемого. В обвинительном заключении говорилось, что еще до суда была установлена личность обвиняемого, который оказался вором-рецидивистом Стецюком Я. Н. Большинство свидетелей, вызванных в суд, показали, что зачинщиком драки является именно он, и поэтому Стецюка приговорили к двухмесячному тюремному заключению.
Как явствовало из справки, приложенной к делу, он отбывал наказание в Оренбургской окружной тюрьме. Но в тюрьму Маргонину удалось попасть только назавтра, так как она находилась за городом. Здесь ему сообщили, что Стецюк Яков Никандрович три дня назад отправлен в Ташкент по требованию Ташкентского уголовного розыска как подозреваемый в убийстве профессора Панкратьева.
