– Зачем тебе мое звание? Вот так и называй, Иван Константинович, – произнес он. – Я не люблю, когда меня называют по званию. Это слишком, казенно. А что? Есть какие-то сложности, лейтенант.
Взглянув на них, капитан Гуревич начал свой инструктаж. Он говорил долго, в том числе о немецких частях, которые противостоят им на участке перехода. Лицо капитана было каменным, ни улыбки, ни других, свойственных человеку эмоций. Его темные, вьющиеся волосы были зачесаны назад, и в эти минуты он был больше похож на артиста, чем на офицера НКВД. Внешне он был очень спокоен, о том, что он волнуется, говорили руки, которые слегка подрагивали. Гуревич то и дело бросал свой взгляд на Ивана Константиновича, который с нескрываемым интересом слушал его инструктаж. Он иногда делал какие-то записи в своей маленькой записной книжке.
– Извините, Иван Константинович, но вести записи категорически запрещено руководством НКВД. Вы же это хорошо знаете.
– Вы правы, капитан, просто – это привычка.
Иван Константинович был невысокого роста, широк в плечах. Его руки чем-то напоминали грабли, были длинными и сильными. Его скуластое лицо было покрыто веснушками.
– Надеюсь, вы окончательно усвоили поставленную перед вами задачу? – словно подытоживая свой инструктаж, произнес Гуревич, поправляя свои волосы. – Если что-то непонятно, спрашивайте сейчас, там спрашивать будет некого.
Никитин посмотрел на Ивана Константиновича, как на своего командира. Тот, откашлявшись, ответил:
– Задача ясна, капитан, когда выход?
Оттого, что он назвал капитана Гуревича просто капитаном, Никитин сразу понял, что он был выше по званию.
– Я хотел бы лично отобрать людей, – неожиданно для Гуревича произнес Иван Константинович.
– Вы что не доверяете мне? – спросил его капитан. – Все люди проверенные, не раз ходили за линию фронта.
Иван Константинович промолчал, давая ему понять, что вопрос Гуревича он просто проигнорировал.
– Соберите людей, – распорядился он, – не забудьте про радиста.
…. Красноармейцы стояли и наблюдали за реакцией мужчины, одетого в пыльник. Иван Константинович остановился напротив одного из бойцов и ткнул в его грудь своим кривым пальцем.
– Красноармеец Добровольский, – на одном дыхании выпалил боец.
– Где воевал? – спросил его Иван Константинович.
– В финскую компанию в разведке, – отчеканил тот.
– Выйди из строя, – приказал Иван Константинович и пошел дальше, вдоль строя.
– Фамилия?
– Красноармеец Яковлев.
– Выйди из строя.
Наконец он остановился перед бойцом, у ног которого стоял зеленый фанерный ящик с радиостанцией. Смерив его взглядом с ног до головы, Иван Константинович, приказал ему выйти из строя.
– Остальные все свободны, – устало произнес он. – А вы, все за мной.
Они снова вошли в палатку. Он представил разведчикам лейтенанта Никитина.
– Сегодня ночью уходим, – как-то буднично произнес он. – Сейчас всем отдыхать. Об операции ни слова.
Разведчики покинули палатку и разошлись в разные стороны. Неожиданно в палатке зазвонил полевой телефон.
– Да, капитан Гуревич. Есть включить в группу еще одного человека, – произнес офицер и посмотрел на Ивана Константиновича.
– Вы, наверное, уже и так поняли. Приказ включить в вашу группу еще одного сотрудника НКВД. Этим человеком буду я.
Иван Константинович кивнул головой и вышел из палатки.
***
Званцев закрыл сейф и направился к выходу. В коридоре его остановил заместитель начальника городского отдела НКВД.
– Как идут дела? – спросил он Григория. – Кручу одну группу троцкистов. Все отрицают. Особенно Ефремов, товарищ капитан. Твердит, что вместе с Владимиром Ильичем Лениным был в эмиграции, что член партии с 1903 года…
– Прижали мы их, вот и визжат… Зайди завтра ко мне, есть серьезный разговор.
Григорий осторожно вошел в кабинет и в нерешительности остановился около дверей.
– А, это ты, проходи, – произнес капитан.
Когда Званцев сел за стол, хозяин кабинета пододвинул ему портсигар с папиросами.
– Кури, – предложил капитан Григорию. – Дело в том, что Генрих Ягода смещен с должности и арестован.
– За что?
– Сейчас не стоит об этом спрашивать, так как за подобные вопросы можно оказаться в списках заговорщиков. Ежов сейчас начнет чистить аппарат.
Капитан замолчал и посмотрел на Звягинцева.
– Главное сейчас – остаться на плаву. Я составляю списки сторонников Ягоды. Их в нашем городском управлении не мало. Вот посмотри, если у тебя есть какие-то дополнительные кандидатуры – внеси.
Григорий взял в руки списки и начал читать. В них было чуть меньше половины сотрудников управления.
– Товарищ капитан, что и Гогидзе – враг? Он же начинал под руководством Орджоникидзе?
– Это ничего не меняет, кто и с кем начинал. Ты помнишь слова Сталина о классовой борьбе? Что сказал вождь, что борьба только усиливается с каждым годом…
Григорий задумался. Он моментально вспомнил младшего лейтенанта Голышева из отдела кадров, который обещал устроить в отношении его проверку.
– Товарищ капитан, внесите в список Голышева из отдела кадров. Я сомневаюсь в его искренней преданности пролетарской революции.
– Хорошо.
– Разрешите идти, товарищ капитан?
– Идите.
