Уже вернувшись в свой кабинет, Званцев приказал ему доставить в кабинет подследственного Мехельсона, обвиняемого в организации зиновьевской ячейки.
– Присаживайся, – приказал Григорий арестованному, когда того завели к нему в кабинет.
Мехельсон сел на табурет и посмотрел на чекиста.
– Садись к столу! – приказал арестованному хозяин кабинета. – Возьми бумагу и начинай писать.
Званцев начал диктовать текст. Мехельсон несколько раз останавливался и смотрел на Григория, но тот словно не обращая внимания на арестованного, продолжал начитывать ему текст. Когда тот закончил писать, чекист приказал отвести его обратно в камеру. Званцев хорошо знал, что завтра Мехельсон и с ним еще пятнадцать человек будут расстреляны. Когда за ним закрылась дверь, Григорий еще раз прочитал текст, в котором сообщалось, что руководил их подпольной зиновьевской группой заместитель начальника городского отдела НКВД. Именно от него они получали задания и инструкции по подрыву Советской власти. Довольно улыбаясь, он сложил лист пополам и вложил его в конверт. Написав на нем адрес, Григорий сунул его в портфель. Через неделю, капитан НКВД, заместитель начальника городского управления был арестован, а через три недели расстрелян.
Званцев получил направление в центральный аппарат НКВД. Через две недели он уже шагал по булыжной мостовой столицы.
***
Ночь выдалась темная. Луна то выныривала из облаков, то снова тонула в них. Где-то недалеко то и дело бил немецкий пулемет, словно споря с тишиной. Впереди двигались трое саперов, они снимали противопехотные мины, которые сами установили два дня назад. Немцы то и дело швыряли в небо ракеты, которые освещали не живым светом кусты и кочки. Иногда немецкие пулеметчики открывали огонь по невидимым им целям, давая тем самым понять, что они не спят.
– Товарищ командир, кажется все. Там за кустами уже чисто, – произнес сержант-сапер. – Удачи вам…
– Спасибо, сержант, – ответил ему Иван Константинович. – Дальше мы сами.
Где-то в метрах сорока хлопнул выстрел и в небо, шипя, словно пчела, ушла зеленая ракета. Командир приложил палец к губам и все моментально затаились, стараясь вжаться в землю. Ракета погасла и снова стало темно.
– Давай, вправо, – тихо приказал Иван Константинович. – Обойдем охранение.
Все активно заработали локтями и, прикрываясь густыми кустами, стали огибать немецкий дозор.
– Хальт! – испуганно закричал немецкий солдат, заметив их. – Хальт!
В ту же секунду длинная пулеметная очередь разорвала тишину ночи. Огненная трасса, словно коса, срезала кустарник, за которым они находились. Пули засвистели над головами, заставив их прижаться в землю. Добровольский размахнулся и швырнул гранату в темноту, стараясь угадать место, из которого стрелял пулемет. Взрыв гранаты буквально ослепил разведчиков. Разведчики продолжали лежать неподвижно, гадая – жив пулеметчик или нет. Прошло пять минут. Они снова двинулись вперед. Пулемет молчал…
– Вперед! – громко скомандовал Иван Константинович и, вскочив с земли, устремился в темноту леса.
Они упали на землю раньше, чем в небе вспыхнула очередная немецкая ракета. Командир подполз к Добровольскому и схватил его за грудки.
– Ни шагу без моей команды, ты понял? – прошипел он со злостью. – Здесь я командую… Главное, чтобы немцы не догадались, что мы у них в тылу, а иначе, жить нам не больше суток. Ты понял?
– Понял, – прошептал Добровольский и со страхом посмотрел на Ивана Константиновича. – Я же, как лучше хотел…
– Раз понял, вперед, – скомандовал командир. – Чего молчишь, Никитин?
– Вы – командир…– произнес лейтенант на выдохе. – Как скажете – вперед, значит вперед.
– Не скажите, а прикажете. Усвоил?
– Да, – коротко ответил лейтенант и направился вслед за Добровольским, чья спина маячила в метрах пяти впереди него.
***
Группа разведчиков миновала лес и вышла к дороге. Несмотря на темноту, по ней, не останавливаясь, пылили грузовики с пехотой. Иван Константинович разложил карту и, укрывшись палаткой, включил фонарик. Никитин лежал рядом с ним и наблюдал, как тот изучает карту. Иван Константинович взглянул на лейтенанта и ткнул пальцем в точку на карте.
– Последний их выход рации был вот из этого района, – словно размышляя сам с собой, произнес Иван Костантинович, тыча пальцем в карту. – До этого места около семидесяти километров. Если не нарвемся на немцев, то дня за два- три сможем выйти в этот район.
– Трудно сказать, Иван Константинович. Здесь немцев больше чем грибов, – в тон ему, произнес капитан Гуревич. – Утром немцы поймут, что в тыл к ним ушла разведгруппа, вот тогда они и заблокируют район.
– А если не выйдем? – задал вопрос Никитин. – Что тогда?
– Что значит, не выйдем? Я что-то не понял тебя, лейтенант! Есть приказ, следовательно, его нужно выполнять.
Они поднялись с земли и бегом направились в глубину леса. Несмотря на то, что Никитин считал себя неплохим спортсменом, он сразу понял, что ему не угнаться за Иваном Константиновичем.
– Командир, нужно остановиться, – обратился он к нему. – Бойцы отстали, нужно их дождаться.
