Аннотация: Роман о том, как группа наших граждан вместе с куском прилегающей территории попадают в очень странное место. На их долю выпадают серьезные испытания. Кому суждено сгинуть, а кому уцелеть?
Снег шел снова, словно не понимая, как он опостылел за бесконечно долгую зиму. Прямо напротив окна, по густо утыканной вентиляционными шахтами, крыше соседнего корпуса, бродили серые люди в ватниках. Они разгребали деревянными лопатами свалявшийся, напитавшийся весенней влагой снег.
Илья некоторое время наблюдал, как подобно мыслям в его голове, невнятные фигуры хаотично перемещаются между трубами, то, появляясь, то опять исчезая за хребтом крыши. Ветер настырно и деловито швырял в них снежной мелочью и раскачивал черные, вровень с крышей, голые кроны деревьев.
«Какого черта, они там два часа уже ползают? — наконец, задался вопросом Илья. Что за бессмысленная трудодеятельность? Делать людям нечего?
Не уступит ведь сегодня зима. Разве не ясно? Бороться будет за последние свои деньки».
Внезапно, словно оценив, тщету своих усилий, дворники-верхолазы, все разом исчезли из виду, Илья, задумавшись, даже не успел уловить этого момента.
— Вот те на! — удивился он вслух, и даже привстал из-за стола, как будто рассчитывал увидеть их всех внизу. Никого там не было, кроме лохматой дворняги, вынюхивающей что-то у ржавого мусорного бака, да нескольких ворон, опасливыми черными кляксами, чертящими снег на некотором расстоянии от нее.
«Ерунда какая-то», — подумал Илья. Он опять сел и нехотя придвинул к себе иностранный научный журнал, который перед этим вяло пролистывал.
Незаметно подкрались быстрые зимние сумерки. Буквы латиницы на глянцевых журнальных страницах стали расплываться перед глазами. Илья так и не включил свет, а когда стало совсем уже ничего не видно, просто перестал читать. Подперев кулаками щеки, он уныло смотрел в окно. Чёткие контуры за стеклом стали расплывчатыми и постепенно растворились в темноте. Комната же словно ожила в сгущающейся темноте. Тускло-красным светились раскалённые спирали электрокамина. Суетливо подмигивали разноцветные огоньки и цифры на панелях приборов, и им отвечали их отражения в чёрном оконном стекле, за которым, теперь уже во всю мощь повалил снег.
Погас забытый монитор компьютера. Прорезались неслышные ранее разнокалиберные звуки. Негромко завывала в трубах вентиляция, периодически меняя тональность с тоскливой на бодрую. Приглушенно стрекотал из-за закрытой стеклянной дверки самописец. Булькали нагретой водой и жужжали разномастные термостаты. Временами к этой какофонии, то громко, то почти совсем не слышно, примешивалось дребезжание каких-то вибрирующих стекляшек.
Звуки были привычными, Илья их даже не замечал. О работе думать совершенно не хотелось. Да и как о ней думать, когда в голове такая сутолока. Как ни пытайся себя отвлечь, мысли все равно сворачивают в лес, к тихой заводи. Туда, где Анюта бездумно валялась на песке, закинув за голову руки. Илья сидел рядом и подбрасывал на ладони гладкий камешек. Солнце уже садилось, и на песке нарисовалась четкая тень от Анюткиной длинной ноги, согнутой в колене. Тень смутно напоминала Илье киношных пришельцев — такие же истонченные, полупрозрачные конечности, удлиненные шеи. Да и сама она в тот момент, не слишком отличалась в его представлении от марсиан — такая же далекая, недоступная. Почти призрачная… Но так, по земному желанная!
Расстались они пару месяцев назад.
Новый год встречали у Ильи. Веселились в довольно большой компании, в основном, с работы. Анюта была, как обычно весела и непосредственна, может даже чересчур. Перетанцевала со всеми мужиками и хохотала не останавливаясь. Илью такая развязность несколько покоробила, и он нарочито стал уделять повышенное внимание своим гостьям, тем не менее, ночь прошла весело, без эксцессов. Когда же под утро гости, наконец, разбрелись по домам, и грязная посуда была свалена в раковину, Анюта неожиданно набросилась на Илью с яростными упрёками. Сегодня Илья уже слабо помнил их суть, что-то о том, что он не так ей отвечал, всё время ворковал с этой!.. Чуть ли не тискал её на глазах у всех и вообще вёл себя, как последний!.. Всё это несколько удивило Илью, и ему не оставалось ничего, кроме как напомнить, о её собственном легкомысленном поведении. Она начала кричать, что всё это делала ему назло и вообще… Илья раньше никогда ещё не видел Анютку в таком возбуждённом состоянии. Она и так отличалась резким и неустойчивым нравом, а тут ещё, очевидно, сказалось значительное количество выпитого шампанского. Он сидел в трусах и майке на уже расстеленном диване и посоловевшим взглядом следил, как она ходит перед ним взад и вперёд, садится, встаёт, всплёскивает руками и говорит что-то резкое и гневное.
