С другой стороны, они по много чему отличались от социал-демократов Марксовой школы. Эсеры верили, что историю делают герои, и настаивали на необходимости индивидуального атентата. Здесь опять, в понимании атентата, они отличались от западноевропейских анархистов. Великие русские писатели, такие как Герцен начиная с Достоевский начиная с 60-х годов, Кропоткин, Степняк[340]и т. д., высказывают в своих произведениях мысли, которые Гачинович впитал в свою душу. Мне уже доводилось писать, что он там обрел и часть своих поэтических вдохновений, фигур, мотивов. Русские социалисты-революционеры полностью одобряли его работу, которая была националистической. В то же время доктринерский социалист Лев Троцкий, с которым Гачинович познакомился в Париже в 1915 году и дал ему материал о Сараевском атентате, сразу же укорил и его, и его общество в том, что они якобы еще не освободились от националистической романтики[341].
Как видим, каше расставание с «мудрым Марком» было недолгим: вот он и снова явился во всей красе. Но Слепчиевич привирает: осевшие в Швейцарии натансоновские собратья — это вовсе не «русские социалисты», а по правилу еврейские «миссионеры», считавшие, что гильотина — лучшее средство для избавления России от перхоти самодержавия. В этих кругах замышлялась казнь Николая II, его семьи и всей династии Романовых. Летом 1934 года, когда останки Гачиновича с помпой через всю Боснию везли из Швейцарии в Сараево, в одном из сараевских журналов появилось примечательное признание видного русского эсера В. Лебедева, которого и в эмиграции по старой привычке тянуло к прославлению террора:
Влада Гачинович очень быстро почувствовал себя в гостях у Марка Андреевича и Варвары Ивановны Натансон, как у себя дома. Марк Андреевич, старик с длинной, совершенно белой бородой, и Варвара Ивановна, его многолетняя подруга, были очень привлекательные люди. В их доме собирались все, кто играл видную роль в социал-демократическом движении России.
Перед глазами Гачиновича должны были, как в калейдоскопе, пройти все крупные русские революционеры, которые были в Лозанне: террористы и теоретики.
Молодой и скромный герцеговинец чувствовал себя легко и просто в атмосфере натансоновского дома. Натансон — кассир партии социалистов-революционеров (через руки которого прошли огромные суммы — приношения богатых членов партии, равно как и сочувствующих) — был убежденным террористом.
Он и сам часто говорил, что единственной целью своей жизни считает «уничтожение династии» (Романова), и поскольку он часто менял места своего жительства — Россия, Финляндия, Франция, Швейцария, — туда же вели и концы всех важных русских революционных заговоров и террористических актов.
Легко себе представить, какими глазами глядел Влада Гачинович на своего амфитриона… Он, поэт Богдана Жераича и проповедник терроризма в Австро-Венгрии[342].
