С утра пораньше, даже не предложив позавтракать, командора упаковали в защитный «саркофаг». Значит, хоть этот переход пройдет безо всяких видений, голосов и прочих потусторонних явлений. Как ни странно, никакого похмелья не было и в помине – видимо, ром с Тортуги был действительно чудодейственным напитком. Каталина, загадочно улыбнувшись, помахала ему ручкой на прощание, прозрачная крышка захлопнулась, и тут же перед глазами вспыхнул дисплей во всю ширину «гробика». Значит, как только корабль проткнет дырку в пространстве, его начнут развлекать дурацкими комедиями и рекламными роликами, как пассажиров рейсовых лайнеров. Может быть, здесь, на боевом корабле, можно как-то отключить эту «услугу»? Командор попытался нащупать хоть какие-нибудь кнопки или тумблеры, но безуспешно. Он даже застонал, когда экран зажегся и на нем бегущей строкой промелькнула надпись на галаксе: «Приезжайте на Тортугу!»
Прямо в глаза ударила волна, и ее тут же вспорол форштевень брига, бушприт которого подпирала фигура разухабистой девицы. Она подмигнула ему сквозь соленые брызги зеленым глазом и заговорила ангельским голосочком: «Здесь ты получишь все, о чем мечтал, если в душе твоей жива романтика дальних странствий, приключений и тайн, хранимых океаном!» Черное выцветшее полотнище с изображением «Веселого Роджера», промелькнувшее в качестве заставки, сменила небритая физиономия пирата, который рявкнул: «Тот не мужик, кто не ходил на абордаж!»
Прежде чем бутафорский пират исчез с экрана, Матвей успел ткнуть его кулаком в челюсть, но поверхность дисплея довольно жестко спружинила, и он чувствительно ударился локтем о дно «саркофага». Однако рекламная акция тут же прервалась, и перед глазами выстроились шеренги сенсорных кнопок: «Пиратские песни», «Великие флибустьеры – от древних времен до наших дней», «Классика приключенческой литературы», «Тайны древних кладов», «История Тортуги»…
Он торопливо ткнул пальцем в последнюю надпись, пока та не исчезла, надеясь, что эта часть развлекательной программы будет наименее шумной и навязчивой. А если сильно повезет, то из нее удастся почерпнуть хоть какую-то полезную информацию. Матвей и раньше не сомневался, что за пределами пространства, контролируемого Федерацией, кто-то обитает кроме котхов и нескольких «отмороженных», деструктивных по своей природе племен. Иначе зачем держать несколько десятков боевых эскадр на периферийных базах? Но он не мог и подумать, что это «что-то» настолько огромно, разнообразно и… обыденно. О неконтролируемом пространстве ходили самые зловещие слухи – будто оно населено монстрами, мутантами, агрессивными расами, обуреваемыми жаждой уничтожения, начисто забывшими, откуда родом их предки. Слухи о вероятных вторжениях начинали разлетаться примерно раз в два-три года, и чем настойчивее правительственные чиновники их опровергали, тем больше в них верилось. А на самом деле здесь люди как люди: работают, отдыхают, пьют, едят, любят, ненавидят… Все – как везде. Никто на трех ногах не ходит, сквозь стены не просачивается, мысли не читает, да и на галаксе все говорят вполне свободно. Конечно, и они могли бы устроить вторжение, но, похоже, не до этого им – своих забот хватает. Почему же на любой из планет Федерации одно упоминание об Окраинных мирах порождает среди обывателей страх, трепет, гипертрофированное чувство национальной гордости, а порой и массовые приступы патриотизма? Может быть, власти нарочно держат народы в неведенье, чтобы те не расслаблялись, ударно трудились и верно служили в соответствии со штатным расписанием?
«Тит Байярд и Тортуга – неотделимы друг от друга. Он и создатель нашей планеты, и ее верховный правитель, и высший судия. Он дал нашему народу нравы и обычаи, законы и понятия, свободу и необходимость, духовные ценности и материальные блага…»
С дисплея вещал вполне приличный, одетый в старомодный костюм-тройку пожилой худощавый человек. Говорил он вполне спокойно, как будто читал лекцию в учебной аудитории – без излишней экспрессии, но в меру эмоционально. В любом случае это было лучше, чем непрерывно вопящие рекламные ролики.
