– Не скажу, – согласился котх, – но не потому, что хочу от тебя что-то скрыть. Во-первых, тебе не нужна вся правда, во-вторых, я и сам знаю не все, а в-третьих, многое из того, что я мог бы и хотел бы сказать, недоступно твоему пониманию. Да и в языке вашем недостаточно слов, чтобы донести суть многих понятий.
– Пока мне интересно лишь одно: зачем ты здесь и почему на них работаешь?
– На них? Нет, ни на кого я не работаю. У меня свои цели.
– Какие?
– Ты знаешь, что такое совершенство?
– Думаю, что да. Но, наверное, не совсем.
– Вот именно. Не совсем… В том-то и преимущество людей, что у вас есть цели – у каждого своя. Это заставляет вас стремиться к лучшему, преодолевать страх, плакать и смеяться, любить и ненавидеть. А все потому, что ваша жизнь несовершенна. Совершенство – это тупик. Чтобы двигаться дальше, нужно вернуться назад – в ту точку, откуда дальнейший путь неочевиден. Я понятно объясняю?
– Понятно. Только при чем тут я?
– В Лабиринте проявляются самые сокровенные желания, обостряются чувства, интуиция. От некоторых из людей, что прошли его, мы уже получили немало подсказок, к чему еще можно стремиться, мимо чего когда-то прошли котхи. А совершенство, которого достигли мы, – это тупик, за которым только небытие.
– А если я не пройду Лабиринт?
– От тех, кто его не прошел, мы тоже получаем немало подсказок.
– Значит, тебе все равно, выживу я или погибну?
– Не совсем… Я хочу, чтобы ты выжила. В этом желании нет логики, но именно тем оно и ценно. Котхи утратили остроту чувств, но многие из нас осознают, что с этим мы утратили полноту жизни и смысл бытия. С другой стороны, мы видим, как мелки, как ничтожны ваши цели, как примитивны ваши чувства, как нелепо устроено ваше общество. Так что не задирай носа, принцесса. Человек – вовсе не венец творения. Еще вопросы есть?
– Есть. Правда, что победитель в награду получает планету?
– Правда. Но не победитель и не в награду.
– А как…
– Не торопись. Следующий вопрос ты задашь завтра, а пока мы должны продолжить занятия.
– Нет, ответь сейчас! Почему ты выбрал именно такую внешность? Мог бы и красавца изобразить, стройного и мускулистого.
– Ты этого хочешь?
– Это всего лишь вопрос.
– Я выбрал ту внешность, которая наиболее полно соответствует моей сущности.
– Странная у тебя сущность.
– Да, странная. У тебя еще будет время понять.
– А мне это надо?
– Иначе ты бы не спрашивала.
– Не все вопросы задаются ради того, чтобы получить ответ. – Она едва успела удивиться мысли, что только что высказала, внезапно осознав: еще вчера ничего подобного ей не могло бы прийти в голову. Сил продолжать этот разговор больше не было, зато возникло ощущение, что ее сознание перетекает из одной реальности в другую. Стены начали растворяться, и вскоре произошла «смена декораций»: нет больше тесной комнаты и жесткой табуретки, и Чатула нет. Анна обнаружила себя лежащей на какой-то не очень опрятной подстилке возле догорающего костра, а напротив сидело какое-то тощее, обросшее чудовище. Сквозь копну нечесаных, присыпанных пеплом волос пробивался взгляд, полный покоя и благодушия. За ним какая-то загорелая девица в застиранных шортах и клетчатой рубахе, завязанной на пупе, топталась на месте, томно покачивая бедрами, устремив невидящий взгляд прямо на палящее солнце.
Лохматое чудовище вставило туда, где под отвислыми усами скрывался рот, толстую самокрутку, и вскоре от него пахнуло густым дымом, воняющим палеными вениками.
– Будешь? – Оно протянуло самокрутку принцессе, но, видя, как та отпрянула, сделал еще одну затяжку. – Зря. Важно не то, что ты имеешь, а то, как ты себя чувствуешь. Я вот, скорее всего, скоро сдохну, зато чувствую себя отлично.
Так… Значит, началось очередное «погружение»… Оставалось надеяться, что, очнувшись, она не вспомнит ничего из того, что ей привиделось.
Практически вечная жизнь, которую при желании может получить победитель Игры помимо главного приза, – в принципе, неплохой бонус. Но для тех миров, где властвуют бессмертные владыки, это нередко оборачивается проклятьем.
