Принцесса, не ускоряя шага, двинулась в том же направлении, но тут кто-то положил ей ладонь на плечо. Она замерла от испуга. Там, за спиной, не могло быть никого – она не слышала звука шагов, никто не дышал ей в затылок, и даже не было ощущения, что кто-то смотрит ей в спину. Если подкрался незаметно – значит, враг! Тот, чьи помыслы честны, не заходит со спины… Была, помнится, такая считалочка.
Впрочем, какая разница: друзей здесь нет и быть не может.
– Послушайте, принцесса! Честно говоря, я уже основательно подустал от ваших выходок. У нас не так много времени, чтобы сделать ваше спасение хоть чуть-чуть более вероятным. Мы должны буквально за три дня не только загрузить в ваш мозг несметное количество информации, но и научить вас ею пользоваться. Задачи, которые вам предстоит решать, требуют огромных знаний, виртуозной логики, исключительной интуиции, а порой даже чего-то большего. Но вы, похоже, уже смирились с тем, что жизнь ваша кончена! – Этот писклявый голосок невозможно было ни с чем спутать. За спиной, положив ей на плечо мокрую скользкую лапу, стоял конфедент-советник Иона. Но как это неуклюжее существо могло подкрасться к ней так незаметно? По воздуху летел? Анна резко повернулась к нему лицом и, глядя в его разноцветные глазки, горящие недобрым блеском, сказала резко и твердо:
– Если я и продолжу занятия, то вовсе не потому, что вы меня уговариваете!
Она дернула плечом, вырвавшись из его скользких пальцев, и пошла по тропинке туда, где за туманом вот-вот должен был появиться белый домишко под черепичной крышей, в котором ее наверняка уже поджидает Чатул Мау. Стоит дойти, и начнется экзекуция с табуреткой. Мало того что этот мерзкий, косматый, низкорослый старикашка копается в ее голове, так от него еще и препротивно воняет старой подгнившей ветошью.
Идти было действительно недалеко. Внезапно кончился мелкий моросящий дождь, порыв ветра рассеял туман, и она увидела, что дверь, сколоченная из горбыля и обитая старым ватным одеялом, прямо перед ней – на расстоянии вытянутой руки. Впрочем, пора уже привыкнуть, что на этой планете нельзя верить никому и ничему – даже собственным глазам и прочим органам чувств.
Чатула в комнате не было, зато кукла как ни в чем не бывало сидела на табурете и беспечно болтала ножками, обтянутыми белыми гольфами.
– Пришла? Ну и славно… – Что-то в голосе куклы было не так… Тембр голоса не отличался от того, что был раньше. Но интонации… Нет, не могла кукла Ариша говорить так – с плохо скрываемым раздражением. У киборгов нет эмоций, нет характера, нет желаний, есть лишь программа. И есть в этих интонациях, в этой манере говорить что-то знакомое, что-то из недавних воспоминаний, совсем недавних…
– Ты догадалась! Хорошо… – Кукла усмехнулась. – Я знал, что ты поймешь, но не думал, что так скоро.
– Кто ты?
– Это важно?
– Откуда мне знать?
– Хороший ответ. – Чатул, прикинувшийся куклой, резво пару раз хлопнул в ладоши. – Действительно, порой бывает трудно судить, что имеет значение, а о чем лучше не знать. Но не кажется ли тебе, что иногда лучше не знать именно то, что имеет значение?
– Может быть. Но это касается только тех, кому нечего терять.
– Тебе, принцесса, как раз есть что терять. Ты молода, хороша собой, у тебя вся жизнь впереди – может быть, очень долгая, и не исключено, что вполне счастливая.
– Верни себе прежний облик.
– Я, собственно, и сменил его исключительно затем, чтобы вызывать у тебя меньше отвращение.
– Так еще хуже.
– Хорошо. Только отвернись. Не думаю, что момент, когда это тело вывернется наизнанку, доставит тебе удовольствие.
– Мне все равно.
– Как хочешь… Я чувствовал, что мой обычный вид тебе неприятен, и пытался лишь предстать перед тобой в более привлекательном образе. Твоя неприязнь ко мне мешает взаимопониманию. – Едва закончив фразу, кукла буквально за пару мгновений превратилась в извивающиеся и пульсирующие сгустки плоти, а потом Чатул обрел свой прежний вид – сморщенное лицо, всклокоченные седые волосы на голове, свалявшаяся борода. Вернулся даже запах прелой ветоши, по которому она всегда угадывала его приближение. – Теперь довольна?
– Довольна я буду, когда все кончится. И все-таки кто ты, Чатул Мау?
– А ты разве не догадалась? Если ты поняла, что я не человек, то обо всем остальном догадаться нетрудно. Во вселенной только два вида существ обладают подобием разума. А если говорить о людях, то разумными вас можно признать лишь с очень большой натяжкой.
– Но котхи не имеют тел.
– Котхи могут иметь все, что считают нужным. Беда в том, что большинству из нас уже не нужно ничего.
– А эти… Из Корпорации. Они знают, кто ты?
– Нет.
– Почему же ты открылся мне?
– Потому что мне надо тебя кое-чему научить. А для этого между нами должно быть доверие.
– Доверие? Все равно всей правды ты не скажешь.
