К противоположной стене прижался какой-то прыщавый юнец с лицом, покрытым свежими кровоточащими царапинами, одетый в мешковину с прорезями для рук и головы. На дамочек он смотрел с нескрываемой брезгливостью. Он мельком глянул на Анну, сохранив при этом прежнее выражение лица. А вот стройный парень в кожаном пиджаке, тщательно отглаженной рубахе при галстуке, бриджах и ботинках для гольфа смотрел на нее с нескрываемым любопытством. За столом сидел старикан в чалме, что-то сосредоточенно пережевывая, и казалось, будто ему вообще ни до чего нет дела. Из всей этой компании выделялся молодой человек аристократической внешности в прекрасно сшитом, но несколько старомодном мундире с золотыми эполетами, аксельбантом и парой увесистых орденов. Обут он был в черные до блеска начищенные ботфорты, сверху окантованные золотистой тесьмой, а на поясе висели ножны со шпагой. В нем она с трудом узнала одного из дуэлянтов, что рубились на шпагах в коридоре перед ее первой встречей с Чатулом Мау.
– Вот это ваши конкуренты. – Иона подкрался бесшумно сзади, и его внезапный шепот прямо в ухо едва не заставил принцессу вздрогнуть. – Позвольте представить каждого в отдельности.
– Почему все они одеты, как им хочется, а меня заставили напялить эту дрянь?! – Вопрос был вполне законным, но конфедент-советник ничуть не смутился.
– Не дрянь, ваше высочество, – шепнул он в ответ, – а лучшее из того, что мы могли вам предложить.
– А почему вы до сих пор здесь? Разве вы тоже собираетесь в Лабиринт?
– Ни в коем случае, – немедленно отозвался советник. – Я уйду с минуты на минуту. Так что – представить?
– Не стоит, советник. Можете проваливать.
– Можно хотя бы на прощанье не грубить? – возмутился Иона.
– На прощанье можно, – ответила принцесса и, не оглядываясь на советника, двинулась к азиатке.
– Послушайте! Это все-таки моя яхта! Могли бы вы здесь не курить?! – Анна старалась быть предельно вежливой.
– А побоку мне, чье это корыто, – спокойно ответила та, выпустив из алых губ плотную струю дыма.
– Ты умрешь первой, – так же спокойно пообещала принцесса и тут же заметила, что рядом с ней стоит парнишка в рубище.
– Седьмое пришествие – истинное пришествие, ибо все, что были до него, – жалкие потуги лжепророков. Невзгоды, бедствия и погибель ждут всякого, кто не готов к явлению Господа во плоти с карающим мечом в руках. – Слова он произносил скороговоркой, с явным расчетом на то, что всякому, кто захочет прервать его, некуда будет и слова вставить. – Кончается история людских страданий, и каждому воздастся полной мерой за грехи и бесчинства, за смирение и добродетель.
Его проповедь была явно адресована Анне, однако среагировала на нее наглая китаянка:
– Точно! Воздастся! Давно пора устроить кровавую баню прощелыгам-политикам, жлобам-аристократам и эксплуататорам-финансистам. Поддерживаю! Пойдем-ка, святой отец, пошепчемся. – Она затушила сигару об обивку дивана, швырнула окурок на пол, ухватила проповедника алыми коготками за край рубища и потащила его в сторону выхода, ведущего в галерею, где располагались гостевые каюты. Тот не стал сопротивляться, продолжая бубнить себе под нос продолжение проповеди.
Им наперерез выскочил человек в пиджаке и бриджах, наставил на них объектив и пару раз щелкнул крохотным фотоаппаратом. Ловко уклонившись от удара загорелой ноги в красной туфельке, он метнулся к принцессе.
– Позвольте представиться, ваше высочество! Конрад Имидж, журнал «Funny Pictures», репортер.
– Не люблю репортеров, – попыталась отделаться от него Анна.
– Да! Я их тоже терпеть не могу, – согласился Конрад. – Однако вы же понимаете, что здесь я в совершенно ином качестве. Все! На прошлом я поставил крест. Впереди только будущее. Мы все здесь в одинаковом положении, ваше высочество, только шансы у каждого из нас разные. – Он перешел на шепот: – И я по своим каналам добыл информацию, что именно ваши шансы оцениваются экспертами как наибольшие. И еще мои… Так что я предлагаю обойтись без заходов, условностей и заключить союз. Наш с вами. Против всех! Идет?
– Я предпочитаю не принимать поспешных решений… – Анна не успела закончить фразу, заметив, что в горло ее собеседника уперся клинок.
– Разве вы не видите, что дама не желает с вами разговаривать?! – Аристократ слегка надавил на эфес, острие рассекло кожный покров, из крохотной ранки на шее репортера начала по капле сочиться кровь.
– Виноват, – немедленно отреагировал тот. – Не смею более беспокоить. – Он заговорщически подмигнул Анне и неспешно попятился к противоположной переборке под смешки двух оставшихся на диване девиц.
Аристократ расчертил клинком воздух, так что едва не срезал хохолок волос на голове одной из этих красоток, и привычным движением отправил шпагу в ножны. Девицы ойкнули и притихли.
– Уинстон Стюарт, младший герцог Блейкуотский. К вашим услугам. – Он коротко кивнул и поспешно отошел в сторону, явно не желая дать повода, чтобы его обвинили в излишней назойливости.
