Такой отчет легко мог стать достоянием гласности, любой тележурналист ухватился бы за выигрышный сюжет про дворецкого-телохранителя.
Но во время интервью об этом не было сказано ни слова, а сама Ника и судья Виленский не поднимали щекотливую тему. Достаточно того, что телезрители узнают: судья пользуется услугами высококвалифицированного дворецкого. Упоминание о том, что этот дворецкий еще и охраняет его, могло привлечь нежелательное внимание и вызвать ненужные расспросы.
– Не за что, – отозвался Кирилл, по-прежнему вглядываясь в ее лицо. – А ваша речь… вы когда-то служили в полиции?
Как ему удается заставать ее врасплох? Вероника прекрасно поняла смысл вопроса. У полицейских особый язык, свои словечки и выражения, он очень похож на язык военных. А она, выросшая в среде военных, по-прежнему мысленно называла остальных людей штатскими, но, когда общалась с ними, машинально подстраивалась к их речи. А со следователем Федоровым она, видимо, опять заговорила на привычном языке.
– Общалась с военными.
– Вы служили в армии?
– Нет, мой отец был военным. Братья сейчас служат в армии. Я часто перенимаю у них выражения.
Кирилл коротко кивнул:
– Я тоже из военных. – Из «военных», а не «служил в армии». Вот она, почти неуловимая, но такая значительная разница. Одни – идут в армию, терпеливо ждут окончания службы и уходят из армии навсегда. Другие – посвящают армии всю жизнь и обычно говорят, что они «из военных».
– Долго вы пробыли в армии?
– Семь лет.
Обдумывая этот ответ, Ника установила в зажимах новую мишень и нажатием кнопки отправила ее на позицию. Семь лет. Почему же он ушел? Если бы его уволили за какую-нибудь провинность, путь в полицию был бы для него закрыт. Неужели ранение? И его демобилизовали по состоянию здоровья? Она исподволь окинула взглядом его крепкое тело. Нет, он выглядит совершенно здоровым.
Расспрашивать неудобно – ведь они лишь недавно познакомились. И потом, стоит ли допытываться? Ника вдруг поняла, что действительно хочет побольше узнать об этом человеке. Выяснить, есть ли у него чувство юмора, узнать, что скрывается за этим непроницаемым лицом и взглядом полицейского… А может, ей лучше об этом не знать? Что-то в нем слишком волновало ее. Вызывало необъяснимую реакцию. Должно быть, все дело в малопонятной биохимии, в гормонах или в чем-то еще, но этот человек сумел зацепить ее. Ему было под силу втянуть ее в серьезные взаимоотношения, вмешаться в ее работу и планы.
А может, напрасно она пренебрегает внутренними сигналами? А вдруг именно такого мужчину она могла бы полюбить? Как же быть – хранить верность своему большому плану или махнуть на него рукой?
Опять думать. Опять принимать решение…
Ника спрятала усмешку. Задумавшись, она позабыла об одной очень важной детали: предмет ее мучительных размышлений не испытывает к ней ни малейших чувств. Скорее всего он женат и у него куча детей.
«Оставь его в покое», – посоветовала себе она. Если Кирилл одинок и она его заинтересовала, он сам сделает первый шаг – тогда и придет время принимать решение.
Удовлетворившись этим, она снова надела наушники. Кирилл последовал ее примеру. Взяв пистолет левой рукой, Ника обхватила ее запястье правой, для надежности, и методично выпустила в мишень всю обойму. Она настолько привыкла к присутствию критически настроенных зрителей – отца и братьев, что на Федорова не обращала внимания.
Мишень медленно подплыла к ним. Кирилл снял наушники:
– На этот раз вы стреляли с левой руки.
Все-то он замечает.
– Я упражняюсь в стрельбе с обеих рук.
– Зачем?
– Видите ли, я серьезно отношусь к своей работе. В критической ситуации, если меня ранят в правую руку, я все равно обязана защищать подопечного.
Дождавшись, когда приблизится мишень, Кирилл разглядел ее. С левой руки Вероника стреляла немного хуже, чем с правой.
– Слишком уж серьезно вы готовитесь встретить угрозу, которую считаете нереальной.
Она пожала плечами.
– Мне платят не за вычисление вероятности, а за готовность к действиям. Вот и все.
– Эй, Кир!
Федоров обернулся и кому-то махнул рукой:
– Похоже, мой приятель собрался уезжать. Всего хорошего.
Он кивнул и отошел прежде, чем она успела ответить. К нему уже направлялся здоровяк в камуфляже, с пачкой бумажных мишеней. Здоровяк с досадой качал головой. Федоров осмотрел пистолет, умело перезарядил его, встал к барьеру и прицелился в новую мишень.
Нике некогда было наблюдать за ним. Ей предстояло расстрелять с левой руки еще три мишени, установленные на разных расстояниях, – только тогда можно будет сказать, что тренировка удалась. Когда же она обернулась, Федоров с приятелем уже ушли.
Убедившись, что новый пистолет Дэна и в самом деле дрянь, Кирилл с приятелем отправились в оружейный магазин, где он был куплен. Почти часовая перепалка с хозяином магазина ничего не дала: пистолет был оплачен, зарегистрирован на Данилу. И теперь все претензии следовало предъявлять к производителю – или перепродать паршивую болванку какому-нибудь простофиле.
Чтобы утешиться, приятели прямиком из магазина направились в пивной бар.
