С борта судна российская станция показалась ему очень большой. Вдаль от воды убегали вверх по склону многочисленные домики, ангары, бытовки и цистерны. Однако после высадки оказалось, что на долю Беллинсгаузена приходится только половина. Остальное принадлежало соседям.
Встречавший их группу вежливый экскурсовод-чилиец сообщил, что его соотечественники работают с туристами и обслуживают все международные станции на острове. Экскурсия сначала проходила по территории чилийского поселка, а потом пассажиров с «Души океана» привели в гостевой домик на Беллинсгаузене, где для них были организованы небольшой перекус и посещение музея, расположенного в том же здании.
Геннадию показалось, что по сравнению с прямо-таки городским шиком чилийской Фрай, территория Беллинсгаузена была не слишком обихожена. Деревянные тротуары, дороги со следами колес и гусениц, ржавеющие ангары наводили на грустные мысли. Всему виной, конечно, вечная сырость, стареющее оборудование, которое не обновлялось с советских времен, и скудное финансирование. Однако квалификация специалистов, работающих на станции, была, по признанию гида-чилийца, очень высокой. Русских тут все уважали.
Внутри гостевой домик напомнил Белоконеву его собственный дом: обшитые вагонкой стены, мебель родом из 80х годов, много полок с книгами, симпатичные занавесочки на окнах и типичный кухонный гарнитур с белым холодильником, иконами над ним и веником, замотанным изолентой, в углу.
В гостевом доме их напоили чаем с баранками и конфетами и повели осматривать музей, расположенный в небольшой комнатке с окнами на покрытую снежными полосами скалу..
Увы, гид группе достался косноязычный. На дурном английском он уже второй час бубнил заученный текст. А уж в музее, под его бесконечные списки фамилий и событий, все окончательно заскучали, кое-кто даже потянулся к выходу, чтобы переждать тоскливую лекцию на улице.
Геннадий не мог этого вынести и вмешался.
- Товарищи, подождите! - несколько патетично произнес он, привлекая внимание, и смутился. Кажется, на него подействовали выставленные в музее коммунистическая атрибутика, флаги и старые пожелтевшие снимки, с которых глядели радостные советские лица.
– Не расходитесь, пожалуйста, - попросил он чуть тише. – Позволю себе вольность и вставлю пять копеек. Слушая сухие перечисления, трудно понять, зачем люди во все времена рвались сюда, в неизведанное. Терпели трудности, жили по полгода в холоде и темноте. Ради чего? Хотели славы и денег? Да они и сейчас приезжают сюда и живут, хотя уже давно никакого престижа и больших богатств полярникам не положены. Тогда почему? Что это за люди?
Геннадий чуть приостановился, проверяя, насколько хорошо ему удалось зацепить слушателей. Его и правда слушали с интересом, ожидая от него куда более живого рассказа, чем от гида.
– Вы позволите? – обратился Белоконев к чилийцу. – Ничего, что я у вас хлеб отбираю?
Чилийце заулыбался, он был вовсе не против, чтобы кто-то помог ему провести экскурсию.
– Спасибо, Хуан. Друзья мои, мне тут вспомнилась одна показательная история о советских летчиках, – Геннадий подбоченился, встал у стены с картой Антарктиды и обвел ее одухотворенным взглядом. – Их имена нанесены на карту в благодарность за их самоотверженность. Простите, что я тычу пальцем, просто не вижу указки… Однако смотрите: вот они, Кристальные горы! А вот вершины Перова, Бродкина, Афонина, Сергеева и Меньшикова.
– И какой подвиг они совершили? – спросил Дима Сухов, которому из-за больной ноги принесли в музей стульчик, и он единственный сидел, расстегнув куртку и крутя шапочку в руках.
– Сами летчики вовсе не считали тот поступок подвигом, – заметил Белоконев, – для них это была обычная работа, за которую никто не требовал наград. Они спасли бельгийскую группу исследователей, застрявшую в горах в страшную бурю.
– Да, это благородный поступок, – тихо заметил отец Кирилла, адвокат Мухин. Мальчик согласно кивнул.
– Конечно. Но я что хочу сказать: вдали от официоза и бюрократии наши отцы и деды жили по чести и по велению души. Не только упомянутые летчики, но буквально все работали здесь не за страх, а за совесть и помогали любому попавшему в беду. Вне зависимости от страны и национальности. В Антарктиду ехали лучшие из лучших, потому что гнилых и подлых она не принимала. И я призываю отдать этим замечательным людям дань памяти. Здесь, в этом музее это более чем уместно. Итак, вы готовы услышать историю летчиков целиком?
– Да! – выпалил Кирилл.
Геннадий наслаждался заинтересованными лицами. Он обожал эти минуты. И в школе, когда класс вдруг притихал, очарованный очередным историческим очерком. И в библиотеке, где его изредка приглашали выступить перед пенсионерами. И на конференциях, куда он в последний год зачастил. В такие мгновения Геннадий ощущал себя на своем месте.
