– Мы ими разжились после марш-броска к Южному полюсу, когда нашего министра к америкосам возили[2]. В тот год это хитрое оборудование как раз обкатывалось. Сначала вертолеты оставили, чтобы эксперимент завершить, а потом их накладно возвращать стало. Ну, начальник Беллинсгаузена и подсуетился. Иностранцы на наши вертушки до сих пор облизываются.
– Повезло, – согласился Юрий.
– Совсем бы повезло, если б нам и денег на их содержание отвалили. А денег-то и нету. Поэтому мы используем уникальные вертолеты в основном, чтобы подзаработать, – погрустнел Саня. – Госфинансирование скудное, его даже на то, чтобы станцию нормально содержать, не хватает. Ангары прогнили – они с советских времен стоят, кабели всякие заменить и то целое дело. Вот на спонсоров и молимся, да еще на туристов.
– Теперь понимаю, почему Белоконеву так легко удалось вторую вертушку зафрахтовать, – смекнул Громов. – Я-то о них не знал.
– Ну да, нам вертолеты совсем недавно в пользование передали. И знаешь, я ведь ради них на Беллинсгаузене остался, такой опыт здесь нарабатываешь. Я теперь с закрытыми глазами хоть в туман, хоть в ветер, хоть видимость в ноль. Другим пилотам и не снилось, какая у нас обстановка нормой является.
*
...Над оазисом Драконьего Зуба сияло низкое закатное солнце, и редкие облака на желто-зеленом небе казались слепленными из пенопласта. Вертолет свободно несся над небольшими вершинами и перевалами, и его вытянутая тень скользила по голой земле.
Среди скал кое-где был виден снег, но многочисленные ущелья были заполнены бегущей водой, которая не замерзала даже в густой тени. Быстрые, местами с водопадами, ручьи и сине-зеленые озера с узкими заливами-фиордами среди бурых камней были очень красивы. А узкие полосы снега и плавающие в озерах обломки льда, окрашенные солнечными лучами в оранжевый цвет, придавали своеобразие необычному пейзажу.
Первой на маршруте привольно раскинулась долина Чаруского, где обосновался туристический лагерь, сейчас мирно спящий.
– Вам точно в соседнюю долину надо? – спросил Громова Петрушецкий. – А то смотри, какие роскошные домики они тут отстроили.
– Увы, нам не сюда, – ответил Юра, созерцая через широкие окна раскинувшийся внизу палаточный городок.
Зрелище, конечно, было впечатляющим. Палатки всех цветов радуги группировались по секторам. Ровными рядами по четыре штуки в каждом они располагались прямо по центру широкой долины. С одного края лагеря стояли миниатюрные машинки, казавшимися игрушечными – на них туристов развозили по объектам, а в противоположной стороне виднелись такие же игрушечные вертолетики на 5-6 пассажиров.
– Судя по тому, что ткань на палатках не выцвела на солнце, лагерь совсем свежий, – сказал Ишевич, занимавший сейчас кресло штурмана.
– Это точно, – подтвердил Саня. – Второй год они тут появляются, а прежде наездами бывали.
– А говорят, раньше тут была советская станция, – тихо заметил Ишевич.
– Может, и была, – не стал спорить Петрушецкий. – Знаете, сколько объектов мы в последние годы иностранцам переуступили?
– И сколько проектов законсервировали, – с грустью поддержал Громов.
Ему было известно, что у СССР некогда было самое большое количество научных баз на шестом континенте, но большинство из них проработали недолго. В настоящее время у России осталось только пять постоянных станций, а прежде было больше двадцати[3].
– На «кровавый водопад» хотите взглянуть? – предложил Саня, оглядываясь на Ишевича. – Как раз мимо следуем, небольшой крюк не крюк.
– Давай, – согласился тот.
А Громов, чтобы прогнать невольную грусть, рассказал забавную историю из жизни:
– Как-то играл я со своим племянником в «крокодила» и решил загадать слово «водопад». Сижу-думаю, как понятно изобразить? Мальцу всего-то лет пять было. Ну, я взял стакан с водой, поболтал им в воздухе, а потом завалился на спину – упал вроде как. Слова «вода» и «падать» совместил. А племяш вдруг запрыгал от возбуждения и выдал: «Знаю-знаю, это водка!»
Саня рассмеялся и, заложил в воздухе небольшой вираж, провозгласил:
– Эй, пассажиры! Внимание на половину второго. Перед вами Кровавый водопад Драконьего Зуба – самый впечатляющий феномен Земли Королевы Мод!
Дима и Юра приникли к окнам.
– Где? – уточнил Ишевич. – Не вижу..
– Да вон, сразу за вышками канатной дороги. Они тут комфортно устроились: с одной стороны вид на водопад, а с другой лыжная трасса и спуск на перевал, где альпинизмом занимаются.
– Занятно, – протянул Громов, поправляя солнечные очки. – Слышал, но прежде лично столкнуться не довелось.
С небольшого уступа срывалось неширокое, странного алого цвета полотно воды и терялось где-то в камнях. Вокруг все тоже было алым: лед, скалы, тени. Они выглядели зловещими мазками на холсте безумного художника. В ложе речушки за столетия намерз плотный слой льда такого же кроваво-красного цвета, тогда как вокруг ледник был привычно-белым. Из-за этого вопиющего контраста водопад походил на открытую рану, и складывалось впечатление, будто кровоточит сама земля.
– А чего это он такой? – с удивлением спросил Дмитрий.
