Тут Громов вспомнил свою бессонную ночь и глаза Вики, полные любви и счастья, и на душе в него стало спокойно и хорошо. Он был уверен, что их разлука не продлится долго. Эх, как было бы здорово поговорить с ней сейчас! Жаль, что он не догадался пригласить ее на сеанс связи.
– Кстати, сеанс! – воскликнул он, сообразив, что Грач сейчас наверняка нетерпеливо мается в радиорубке, ожидая вестей. – Дим, ты со своим начальством общаться будешь?
Ишевич мельком взглянул на соратника, и добродушно усмехнулся:
– Ты и сам справишься. Я с багажом лучше разберусь.
Юра и Саня скрылись в пилотском отсеке, чтобы связаться по рации с базой, а второй вертолетчик, Миша Подгудный, открыл грузовой отсек и стал помогать Ишевичу с поклажей.
Благодаря встроенным манипуляторам и миниатюрному тягачу, им удалось быстро справиться с тяжеленной палаткой, оттащив ее на середину долины. Весила она под двести килограмм из-за прочного дна и металлических опорных конструкций. В ней предполагалось разместить кухню-столовую, склад и медицинский отсек, без которого ни один лагерь в Антарктиде по правилам невозможен. Спальные палатки, конечно, были куда легче и представляли собой обычные шатры из двойного брезента с утеплителем. Именно такую в дополнение к ангару в итоге и поставили, отложив все прочие хлопоты на потом.
– Тихо здесь, – сказал Дима. – Из-за этой тишины все время кажется, что я оглох.
Это было правдой. В долине царила мертвая тишина, которую лишь подчеркивал отдаленный свист высотного ветра и механический звуки, производимые людьми и машинами. Урчание мотора, звяканье опор и голоса всякий раз непроизвольно били по ушам, из-за чего хотелось ходить на цыпочках и говорить шепотом.
Поужинали путешественники на камбузе, которым был оборудован вертолет, после чего Дима и Юра ушли в палатку, а пилоты принялись расстилать спальные мешки в специальном отсеке по соседству с кабиной управления. В обратный путь они собирались через несколько часов, чтобы вернуться на Беллинсгаузен к полудню второго января.
– Завтра прогуляемся до станции? – предложил Дима.
– Обязательно, – кивнул Юра, – хотя сомневаюсь, что там осталось что-нибудь стоящее. За полвека все приходит в упадок.
Ночью в долине разыгралась небольшая буря. Ветер свистел и выл за двойными стенками палатки, но внутри было хорошо и спокойно. Их походный домик надежно хранил тепло от небольшого обогревателя, который они с Димой включили перед сном на полчаса – на большее не хватило мощности разрядившейся солнечной батареи. Утепленные мехом спальные мешки добавили приятности отдыху, и в целом, как заключил про себя Юра, жить так было можно.
*
Погода второго января выдалась ненастной. Ветер, налетевший еще с ночи, доставил массу неудобств, подняв в воздух мелкую песчаную взвесь. Видимость упала, и дышать стало тяжело. Путешественники постоянно кашляли и отворачивали лица, стараясь, чтобы в глаза не попал песок.
Громов первым добрался до вертолета, преодолел крутой трап и с усилием откатил дверь в сторону.
– Как метеосводка? – поинтересовался он, поднимаясь в кабину пилотов.
Саня Петрушецкий уже давно был на ногах и сейчас только-только закончил разговор с базой.
– Все нормально, Громыч, выше минимума, – он встал с кресла, чтобы поздороваться. – После завтрака выдвигаться будем.
Через сорок минут вертолет был готов к вылету.
– Ну, с богом, ребята! – Петрушецкий и Подгудный попрощались со своими пассажирами и полезли внутрь.
Юра и Дима отошли подальше, чтобы поднявшийся от винтов вихрь окончательно не запорошил им глаза. Супервертолет легко оторвался от земли и немного покачался для проверки управления. Потом пилот развернул машину правым боком к ветру и поддал газу на левый двигатель, чтобы уравновесить давление. Вертолет слегка накренился носом вниз и, точно бодливый бык, двинулся вперед, набирая высоту.
– Чем займемся? – поинтересовался Дмитрий у Юры, признавая за ним главного. – Палаткой или?
– Сначала палаткой, – сказал Громов. – А после пойдем на станцию.
Так они и поступили. Поставили свой «королевский ангар», как окрестил его Ишевич, и распотрошили контейнер Белоконева, решив и ему помочь с лагерем. В контейнере обнаружились, кроме двух палаток, три бочки с топливом для генератора, сам генератор, квадроцикл и три ящика с консервами и водой.
– Не густо, – заключил Громов. – Но с другой стороны, зачем ему много вещей?
Они с Димой поставили палатки Белоконева неподалеку от своих, завезли на квадроцикле в одну из них генератор и продукты, и, немного полюбовавшись на дело рук своих, отправились пешком в сторону заброшенной станции Надежда. Разделяющие их полтора километра они преодолели минут за двадцать.
