– Я полностью с тобой согласен, Анечка. Максимка попадется, и его убьют либо охранники Долгова, либо мои ребята, как только он откроет рот. А вот ты справишься со всем играючи. У тебя есть характер.
Аня молчала, буравя Стальнова взглядом, полным ненависти.
– Расклад совсем простой, – произнес Стальнов, не дождавшись ответа, – если хочешь выкупить у меня жизнь брата, забери жизнь у моего врага.
*
Под утро над долиной разыгралась гроза. Это была очень странная и страшная гроза, сопровождавшаяся снежной бурей. Аня и Володя даже выглянули из палатки, привлеченные громовыми ударами и дикими завываниями ветра. Снаружи не было видно ни зги, в лицо летели ледяные смерзшиеся хлопья снега, а небо над головой зловеще полыхало, и эти сполохи проникали до самой земли, озаряя окрестности жутким красноватым светом.
– Так не бывает, – недоверчиво произнес Володя, щурясь от ветра и снега.
Но так было. От палатки отойти было невозможно, буря сбивала с ног, и они вернулись внутрь, где тоже было холодно, но хотя бы дышалось спокойно.
При очередном громовом ударе, сотрясшем долину, очнулся раненый.
Ане показалось, что его мучительные стоны, то и дело срывающиеся на крик, разносились уже по всему оазису, соперничая с грозовыми раскатами.
Она включила свет и полезла в ящик с лекарствами, но замерла и обернулась на Грача, возившегося со жгутами.
– Старик, терпи, помощь скоро будет, – уговаривал Грач тяжелораненого, – не веди себя как девчонка.
– Володя, – позвала его Аня, – подойди ко мне на минуту.
Володя, укрыл Петю одеялом, подошел и все понял по ее глазам:
– Сколько ампул лидокаина осталось?
– Четыре, – ответила она шепотом. – Три я отдала Диме на всякий случай. Вместе с пледами, бинтами и противоожоговыми салфетками - он попросил.
Грач оглянулся на стонущего механика.
– При такой погоде вертолет не сядет, пешком через перевал спасатели тоже не прорвутся, – сказала Аня, стараясь произносить фразы ровно и сухо. – А у нас еще Артем со сломанной рукой… и мало ли что…
– Сделай ему укол! – велел Грач.
Аня подчинилась, и набрала лекарство в шприц. Однако это больному не помогло. Петр продолжал орать, лишь на краткие мгновения впадая в полубредовое состояние. Он то звал на помощь, то умолял его убить. Слушать его было невыносимо.
Аня скоро не выдержала и забилась в дальний угол палатки, где села у самого входа, пряча голову в коленях. Грач примотал раненого бинтами к кровати, чтобы тот ненароком не скатился, и подошел к ней. Опустился на корточки.
– Держись, – шепнул он, касаясь ее плеча.
Аня не пошевелилась. Володя подумал, что она не услышала его за воем ветра и громом.
– Держись, Аня, – повторил он и сел рядом, обнимая ее хрупкое тело. – Мы выберемся отсюда. Очень скоро. Мы все. И все будет хорошо.
– За нами никто не придет, – донесся до Володи ее срывающийся тихий голос. – Я постоянно думаю о том, что если весь мир погиб, превратившись в адское пекло, наши жизни не имеют значения. Мы же ничего не знаем! Астероид мог уничтожить все.
– Не говори ерунды.
– Это не ерунда, Володя, – она выпрямилась, разрывая кольцо его рук. – Посмотри, что творится снаружи! Разве это нормально? Гроза, снег, темнота… Может, сейчас сотни или даже тысячи людей оказались в положении, похожем на наше или даже хуже. Есть ли вообще кому нас спасать?
– Ну что ты несешь? – устало произнес Грач, он тоже был на пределе. – Что за паника? Вот от кого, но от тебя я не ожидал!
Его прервал новый мучительный крик, от которого Аня вздрогнула.
– Я смотрю правде в лицо, Володя. Все плохо. Все очень-очень плохо! Этот человек не жилец. Без операционной, анестезии, квалифицированной помощи он умрет в мучениях, и это вопрос ближайшего часа. Лидокаином мы его на ноги не поставим. У него сепсис, закрытые переломы и чудовищная кровопотеря. А судя по отекам, уже отказывают и почки.
– И что ты предлагаешь?
Анна судорожно втянула воздух и отвернулась. Потом достала из-за пояса пистолет и уронила его на колени Грачу.
– Ты с ума сошла?! – он аж подскочил. – Мы не для того его штопали, чтобы пристрелить!
– Продлевать ему мучения – это садизм.
– Он цепляется за жизнь и, значит, выдержит. У него крепкий организм.
– Он умирает, Володя! Даже если прямо сейчас нам на голову опустится вертолет, его просто не довезут!
– А если на его месте окажусь я, ты и меня пристрелишь?
– А-а-а! – заорал Петр, изгибаясь при очередном приступе невыносимой боли, и хлипкая переносная кровать под ним зашаталась и заскрипела.
– Я так больше не могу! – Аня вскочила и, дернув молнию на пологе, вылетела наружу.
– Стой! Куда? – Грач рванул за ней, но ее и след простыл в этой бешенной снежной круговерти. – Аня! Аня!!
Глотая слезы, Аня бежала прочь, пока не споткнулась и не упала на какие-то острые обломки. Вокруг нее бесновался и выл ветер. Ей тоже хотелось выть.
*
[1] Дивертисмент - голые трюковые номера, идущие друг за другом
30. Перевал Шаповалова
Дмитрий Ишевич
