«Зачем ей пистолет, что она задумала?» – задавался вопросами Давыдов. Постепенно он пришел к мысли, что Анне был нужен миллионер. Не сокровища пещеры, не секретное задание правительства (ха, о таком вообще не болтают первому встречному!), а именно Павел Долгов и никто больше. Сергей раз за разом воспроизводил в памяти испуг и яростный взгляд, которым сверлила его Егорова, требуя отдать пистолет. Еще на корабле, краем уха, он что-то слышал о покушении на жизнь Долгова. Сложную ситуацию с подосланным убийцей обсуждали Грач и Громов. Сергей тогда не стал подслушивать, прошел мимо, а теперь жалел, что не удосужился выяснить детали. Ведь, если киллером была Аня, он вляпался в историю по самое не балуйся. «На влюбленные парочки меньше обращают внимания», – говорила Аня. Но от кого она пряталась? Понятное дело, от телохранителей Долгова!
Почему-то от этих мыслей у Сережи становилось тяжело на сердце.
Работая на завалах, они оба делали вид, что не замечают друг друга. Словно выпавший пистолет перечеркнул все, что было и могло быть между ними. Сергей к собственному удивлению успел привязаться к шумной и резкой на суждения девчонке. Он привык, что она постоянно крутится рядом, что держит его за руку и прижимается к его плечу. И если Аня вдруг исчезнет, уйдет из его жизни, он останется один. Сергей вдруг испугался, что в трудную минуту никому не будет нужен, не для кого станет рисковать и совершать героические подвиги. А он, к стыду, нуждался в зрителях, в поддержке, в восхищении. У него даже появились фантомные боли, как будто он лишился чего-то важного, но ставшего заметным только после потери.
– О чем призадумался? – спросил его Дозморов. Спросил, наверное, больше для проформы, потому что и сам выглядел осунувшимся и бледным и вряд ли горел желанием выслушивать чьи-то горестные признания.
Но Давыдов неожиданно для себя ответил честно, как есть:
– О судьбе своей задумался, о будущем. Мне недавно нагадали кое-чего. Так, глупость, но фраза больно любопытная была.
– Интересно, – поощрил его Артем. – И что за фраза?
– Дословно не помню уже, – пошел на попятную Сергей, – но смысл сводился к следующему: я на распутье, могу прославить свое имя, а могу кануть в безвестности.
– Ух ты, – Дозморов опустился на соседнее кресло и пристроил сломанную руку на груди, чтобы как можно меньше ее беспокоить. – И что планируешь предпринять?
– Не знаю, – Сергей пожал плечами. – Я думал, что речь о профессии, я же актер. Но теперь вот сижу, соображаю… Моя никчемная жизнь и правда резко подошла к концу. Все теперь у нас не по-детски.
– Может и так, – согласился Артем. – Признаюсь тебе честно, Сережа, сколько я тут работаю, никогда прежде такого не видел. А уж видел я всякое. Сегодня мир будто взбесился.
– Меня тоже смущает странная погода. Не люблю грозу.
– Это шторм, а не просто гроза. Плюс электромагнитные возмущения. Боюсь, что вся компьютерная начинка вертолета полетела.
– Перезагрузить есть откуда: диски запасные или карты памяти?
– А смысл? Электромагнитный удар не разбирает, запасные они или основные, и если он был огромной силы... . Не знаю, сможем ли восстановить питание. Аварийную ламповую рацию забрали ребята, а мы остались, считай, пустые. Если они ее на перевале загубят, даже сигнал бедствия подать будет нечем.
– Давайте займемся этим завтра, – предложил Доберкур, который, оказывается, устроился от них неподалеку и все слышал. – Я немного разбираюсь в этих вещах.
– Отлично, – ответил Артем, – вы уже предлагали помощь, и я на нее рассчитываю. Надеюсь, все дело в ионизации и обычных помехах, тогда резервные цепи сохранились.
– Как вы, русские, говорите, попытка не пытка.
– Я тоже вам готов помочь, – заявил Сергей.
– Вот и договорились, а теперь всем спать, – Артем завернулся в спальник и прикрыл глаза.
Доберкур дотянулся и выключил фонарик, которым подсвечивали эту часть салона. В темноте доносящиеся снаружи жуткие звуки стали гораздо слышней. А когда и остальные повыключали фонарики, Сергею показалось, что без света сделалось еще и холоднее.
Давыдов смотрел сквозь иллюминатор на шевелящиеся плотные полосы, в которых с трудом угадывались снежные вихри. Они прокатывались по долине под напором очумелого ветра и швыряли в стекло пригоршни мокрого грязного снега. Новая жизнь, полная подвигов, совершенно точно не обещала быть простой и сладкой.
*
Наступил день, хотя по освещению этого было не понять – ориентироваться во времени помогали единственные работающие часы Кирилла. Из вертолета никто высунуться не рискнул, все сгрудились в салоне и тихо, словно на поминках, переговаривались.
– Как рука? – спросил командира Белоконев.
– Терпимо, спасибо.
– Есть предположения, насколько затянется непогода?
– Не могу знать. Бывает, что и несколько суток все беснуется, но мы имеем дело с не совсем обычной бурей.
– Это из-за астероида? – жалобно спросил Кирилл.
– Не бойся, – Патрисия, сидевшая с ним рядом, обняла его за плечи, – пока у нас все не так плохо. Есть вода, еда, стены кабины защищают нас от ветра. А когда шторм уляжется, прилетят спасатели.
