Юрий собирался подойти к Ашору в антракте и завести разговор, но едва занавес опустился, парень исчез. Громов напрасно прождал его в коридоре: во втором отделении Визард не появился. Но зато появился Павел Долгов с четырьмя шикарными букетами. Бог весть, где он их взял на корабле, не иначе еще в порту купил, потому что несколько роз имело не слишком товарный вид, но когда актеров в финале вызывали на поклон, эти цветы были уместны.
Миллионер отдал один букет жене, а с тремя другими приблизился к низкой сцене. Цветы достались Виктории (с формулировкой «за дебют»), Елизавете Даниловне («за неподражаемую игру и режиссуру») и Евгению Урусову («лучшему актеру театра»), который принял темные розы с непередаваемым достоинством. Патрисия Ласаль-Долгова подарила свой букет Сергею Давыдову.
Громов стал пробираться вперед, чтобы тоже сказать Вике какие-нибудь комплименты, но, поравнявшись с Долговым, застыл.
- После одиннадцати на верхней палубе запланирован небольшой междусобойчик, - негромко говорил тот Бекасовой. – Я вас приглашаю, приходите. И обязательно приводите вашу очаровательную звездочку Завадскую. Хочу представить ее Симорскому. Он меня лично просил.
Бекасова кивнула, а Юра решил, что пора перехватывать инициативу. Поскольку актеры уже разошлись, он пробрался за импровизированные кулисы. Собственно, по ту сторону занавеса находилось всего три небольших помещения с раковинами и зеркалами. Низкие ширмы отделяли углы для переодевания.
- Вика! – позвал он, не зная, в какой из полураспахнутых комнат искать Завадскую. Да и боялся он врываться в это незнакомое царство.
К его счастью, Вика тотчас появилась на пороге первой комнаты. Она все еще была в костюме и гриме, но избавилась от букета. При виде Громова, ее лицо просветлело.
- Я не видела вас в зале, - сказала она, - думала, вы не пришли.
- Простите, опоздал, - Юра тоже не смог удержаться от улыбки. «Нет, ее наверняка просто впутали в аферу, она не может быть замешанной в грязные интриги!» - подумал он со все возрастающей уверенностью.
- Вам понравилось?
- Очень. Вы талантливо сыграли. Смотрел на вас и верил, что вы – другая.
- Какая другая?
- Совершенная незнакомка. Я даже слегка растерялся.
Вика слабо улыбнулась:
- Я вводилась в спектакль уже по готовому рисунку, поэтому места для творческих находок не оставалось. Ничего от меня в этой роли, собственно, и нет.
- Так это даже здорово!
Вика нахмурилась, и Юра догадался, что, желая сделать комплимент, сморозил что-то неподходящее, и попытался спасти положение:
– Значит, вы и такое можете. Не только саму себя играть.
- Актер должен всегда оставаться самим собой, - возразила Завадская. – Это заблуждение, будто надо кардинально перевоплощаться. Личность, энергетика – очень важно. Например, Раневская, Янковский, Соломин – они титаны своего дела, но воплощали героев так, как могли лишь они одни. У них был почерк, харизма, аура. Они не изображали характер, а ставили себя на место персонажа и проживали отрезок его жизни. Вот это высший пилотаж.
- А мне нравится, когда люди могут быть разными… - Юра запутался окончательно и от греха решил сменить тему: - Вы скоро освободитесь? Я бы хотел вас пригласить на романтическую прогулку под звездами.
- А они разве видны? – Вика изогнула бровь. – Тут же полярный день.
- Не видны, это правда. Но это не означает, будто они не будут нам светить.
- Ладно. Дайте мне минут пятнадцать. Только подождите в коридоре.
Ровно через 15 минут она вышла к нему (с букетом), одетая в привычные джинсы и тонкий шерстяной свитер. В ней уже ничего не было от актрисы, только что блиставшей на подмостках. И от героини пьесы тоже ничего не было. Обычная девчонка. Но Громову хотелось верить, что именно сейчас она настоящая, а на сцене притворялась, следуя канве «готового рисунка», чтобы это не значило.
- Мне надо занести цветы и взять куртку, - сказала Вика. – Кстати, не знаете, где раздобыть вазу?
- На кухне? – предположил Громов.
- Это примета такая театральная: обязательно надо принимать все, что тебе подарили зрители. И никому не передаривать.
Они заглянули на камбуз, где им выделили вместо вазы высокую кастрюльку, и зашли сначала в каюту Завадской, а потом и к Громову, который тоже по кораблю всюду расхаживал без верхней одежды. Юрий опасался, что Вику в любой момент кто-то перехватит и уведет наверх к Долгову, а он так и не успеет задать нужные вопросы. Вот только начать запланированный разговор было непросто, и он все оттягивал.
