- Вика, если в долине действительно была построена станция, а потом ее забросили, то так поступили не из минутной прихоти. Возможно, мы все окажемся в большой опасности. Я не знаю, что нас там ждет, но это точно не будет легкой прогулкой.
- Вы что-то скрываете.
- Да. Только это не моя тайна. Вас подставили, но я вам верю. И потому умоляю держаться от оазиса подальше.
Вика некоторое время молчала, потом кивнула:
- Я подумаю… может быть, поступлю, как вы просите.
- Спасибо, - выдохнул Громов. – И простите меня! Мне правда будет спокойнее, если вы не выйдете из гостиничного номера.
- Аню тоже следует отговорить?
- Если получится, будет здорово.
- Хорошо. Я вас услышала.
Юра улыбнулся, но Вика его не поддержала. Она высвободила руку с намерением уйти.
- Вы куда?
- Я устала, – откликнулась она. – Я плохо акклиматизируюсь, а сегодня был насыщенный день. Не провожайте, я найду дорогу.
Она скрылась за массивными контейнерами, поставленными друг на друга. Юра глядел ей вслед. «Обиделась» - констатировал он с грустью.
Разговор прошел совсем не так, как следовало. А если бы его слышал Вовка Грач, то возмущался бы почем зря. Громов ничего толком не выяснил, но многое разболтал. Дал понять, что за ее действиями следят. Что Долгов скрывает что-то нехорошее, маскируя под свадебную поездку.
«И что я теперь Вовке скажу? Но она точно ни в чем не замешана, - подумал Юра упрямо.– Была бы замешана, изобразила бы непонимание, придумала красивую легенду, но не обижалась, как ребенок, которому пообещали игрушку и не дали».
Он страстно надеялся, что не ошибся в ней. И очень хотел ее защитить – от всех, от любой напасти. Но поверит ли она ему, примет ли помощь? Юре казалось, что в эти мгновения решается не только ее будущее, но и его тоже.
*
У своей каюты Вика столкнулась с Сергеем Давыдовым.
- О, я тебя караулю, - произнес он весело. – Тебя на банкете ждут.
- Я не пойду. Настроения нет.
Завадская стала отпирать дверь, но Сережа рукой уперся в косяк, не позволяя ей войти:
- Это персональное приглашение Долгова. Он хочет тебя кое с кем познакомить.
- Ты плохо расслышал? Я не хочу!
- Вика, там Симорский, знаменитый продюсер. Ты ему приглянулась в спектакле, и Долгов обещал тебя представить. Представляешь, какой это шанс?
- Симорский? – Вика сердито фыркнула. – Пусть идет к черту! Без него обойдусь.
- Так и передать? Ты отказываешься от протекции?
- Слушай, ты прекрасно знаешь, чего именно хочет Симорский. Мне не нужна карьера через его постель. Или до тебя слухи о нем не доходили?
- Во-первых, верить слухам последнее дело, - сказал Сергей, - а во-вторых, он на корабле с пассией. Куда он, по-твоему, ее денет? Максимум, что тебя ждет, это ни к чему не обязывающий флирт. Ну, выслушаешь пару комплиментов, разве от тебя убудет?
- Убудет. Сережа, дай пройти! Сил моих уже нет!
- Бекасова тоже будет недовольна. Он дала слово Долгову.
- Вот пускай сама с Симорским любезничает! – Вика оттолкнула Давыдова и скрылась в каюте.
Резко сорвав с себя шапку, сняв куртку и швырнув ее на кровать, она уселась, кусая губы. Этот день был похож на сумасшедшие качели. Она то взлетала над пропастью, то стремительно падала вниз, в страхе, что веревка оборвется.
«Он сказал:
Вика не поверила, что в долине людей поджидает смертельная опасность. Долгов, насколько ей было известно, летел туда не только с любимой женой, которую не захочет потерять так глупо, но брал с собой кое-кого из гостей. Это не военная операция, а праздник для узкого круга, и Вике там места нет. Даже если она доберется в долину независимо от других, ей не будут рады. И Юра не поступится своими занятиями ради нее. А еще ей было стыдно, что она успела предаться о нем мечтам, как девчонка. И дала ему это понять.
Тут ей вспомнился продюсер Симорский – вот тоже не кстати! Надо же было ему оказаться среди гостей на свадьбе. Про его любвеобильность ходили легенды, говорили, он не пропускал ни одной мало-мальски симпатичной мордашки. Впрочем, никто из тех, кто прошел через его руки, не жаловался, он всем щедро платил: ролями, нужными знакомствами, дорогими нарядами. Но Вика в подобных щедротах не нуждалась, а при одной только мысли оказаться с Симорским наедине, ее охватывало омерзение.
Возможно, Вика была «неправильной актрисой». Она думала, что получит то, что ей причитается, честно. До сих пор ей не приходилось жертвовать принципами. Вот и сейчас, если сердце ее тянулось к симпатичному ученому-гляциологу, она не собиралась размениваться на посторонних.
