Выжить в Антарктиде (СИ) полностью

- Вы правы, вчера беседа не удалась. Но и я хотела с вами объясниться. Я собиралась в оазис в надежде продолжить интересное общение с людьми, с которыми свела судьба. Без всякой задней мысли. Кирилл только что просветил меня по поводу покушения на Долгова. Я не знала. В смысле, что на него может готовиться покушение и поступали угрозы. В свете подобного, я понимаю, что мои действия могли показаться подозрительными. Мне, право, очень жаль. Так что, если ваш друг все еще продолжает меня подозревать…

- За это не беспокойтесь, - живо возразил Громов. – Я уже заверил Володю, что вы ни при чем.

- Спасибо.

Юра рискнул:

- Когда мы вернемся, я приглашу вас в другую поездку, тоже интересную, но гораздо более безопасную. Вы согласитесь?

Вика слегка улыбнулась и на мгновение отвела взгляд.

- Возможно и соглашусь. Но сейчас мне бы все-таки хотелось получить ответ, чего опасаетесь именно вы? Не ваш друг-телохранитель, которому уж точно лишние люди в оазисе не нужны, а вы. Ведь вы не о не безопасности Павла Долгова думали, когда пытались отговорить меня от поездки.

Громов задумался.

- Скажем так: есть подозрение, что в оазисе столкнутся две конкурирующие группировки. Присутствовать при их конфликте, по крайней мере, будет неприятно.

- Наш Паганель совершенно безобиден!

- Именно поэтому нормальный человек захочет его защитить и… - Юра развел руками. – Вы рискуете угодить между молотом и наковальней.

- Но и француз не кажется мне злодеем. Заносчивый забияка, наследник вспыльчивого Д’Артаньяна, но, кроме Паганеля, его никто не злит. При чем тут я или вы? Это их конфликт, да и он, по-моему, не стоит выеденного яйца.

- Это так. Однако прошу вас поверить на слово: здесь многие не те, кем кажутся. Вы, кстати, не пытались отговорить Анну от поездки?

- Нет. Я не смогла бы привести ей ни одного убедительного аргумента.

- Жаль. Хотите, я с ней поговорю?

- Так у вас они все-таки есть, эти железобетонные аргументы?

Громов не ответил, а опустил голову, разглядывая носки своих шнурованных ботинок с высокими берцами.

Вика, не дождавшись ответа, тоже отвернулась:

- Ладно, оставим тему. Все равно ничего путного от вас не добьешься.

Она сунула в один карман солнечные очки, в другой воткнула свернутый сценарий пьесы и, схватившись обеими руками за перила, уставилась на проплывающие айсберги.

Юра хотел возразить, но в последний момент захлопнул рот. Он как-то совсем потерялся. Ему представилось, что сейчас любая его попытка пошутить, чтобы разрядить обстановку, или переключиться на нейтральную тему будет звучать фальшиво. Обычно не имеющий проблем с красноречием, сейчас Громов остро ощутил собственную неуклюжесть. Он лихорадочно перебирал в уме слова, но ни одно из них не казалось ему подходящим. Поэтому он стоял и молчал, не в силах ни уйти, ни вести себя непринужденно.

Вика тоже молчала. Она рассеянно следила за тюленьими стадами, оккупировавшими льдины, но мысли ее были совсем не о них. Юра был так близко, что она ощущала его запах – странную смесь лимона и корицы. Что это: одеколон? Средство для бритья? Стиральный порошок? Почему-то этот пустяк не давал ей покоя. Они почти соприкасаясь плечами, но Вика не отстранялась. И когда Юра осторожно потянулся и накрыл ее руку, лежащую на перилах, своей, Вика даже сквозь перчатку почувствовала тепло его жесткой ладони. Или ей хотелось так думать.

- Простите меня, пожалуйста, Вика. Но я честное слово не имею права разглашать чужие секреты, - тихо произнес Громов.

Вика коротко кивнула.

Она старалась примерить на себя идею не-одиночества и спрашивала себя, что с ней будет, если придется впустить в свой внутренний мир кого-то еще? Не ошибка ли это? Не обожжется ли она опять, доверившись совершенному незнакомцу? Близость для нее означала только одно: тепло. Тепло взглядов, отношений, слов… и тела. Поэтому, повинуясь глупому порыву, она вдруг отняла руку, стянула перчатку и под слегка удивленным взглядом Громова вновь коснулась его руки. Но та и впрямь оказалась теплой, хотя по своему обыкновению гляциолог всюду разгуливал без шапки и шарфа.

- Как вам удается не мерзнуть? – спросила она, расценивая этот факт как намек судьбы. Ее собственная кожа была холодной, и кончики пальцев даже слегка покраснели. Как и кончик носа (хотя она и не видела себя в зеркале, но догадывалась по внутренним ощущениям, заставлявшим украдкой шмыгать носом).

- Да разве это мороз? – легко откликнулся Юра. – Но вы-то точно окоченели. – Он обхватил ее ледяную руку обоими ладонями в попытке согреть. - Может, если вы налюбовались тюленями, вернемся под крышу? Или заглянем в кают-компанию. Вы же там еще не бывали? Там, правда, все время кто-то есть, но я вас с ребятами познакомлю. Они классные.

- И что мы там будем делать - сыграем в шахматы, как Кирилл?

- А вы играете?

- Да. А вы?

- Конечно. Знаете, как я на зимовках в эту игру поднаротел?

- А спорим, что я вам поставлю мат в первые же десять минут?

- Десять минут? Да ни за что!

- Проверим?

- Проверим!

*

Виктория Завадская