-Я пробовал, - кивнул Владислав Петрович, - Рекс перестал меня узнавать и понимать, поэтому через три дня я снова оброс.
Он помолчал и сказал:
-Ладно, мне пора работать, а тебе пора идти к бросившим тебя друзьям.
Саня кивнул, встал со стула и побрел к выходу, не оборачиваясь и чувствуя взгляд Рекса, провожающий его. Закрыв за собой дверь, он посмотрел на освещенную луной территорию больницы, на гуляющих невдалеке по тротуарам больных и здоровых людей. Почувствовал свежий ветерок, обдувающий его, и улыбнулся, представив лица своих друзей, когда он расскажет, что с ним было, после того, как они трусливо убежали. И, обходя морг, пошел в сторону забора, проходя мимо того окна, где было отверстие в ставнях. Любопытство, этот бесёнок в его голове, подтолкнул его к окну – будет, что рассказывать друзьям, ведь, главного он так и не увидел.
Он встал на выступ фундамента, левой рукой уперся в подоконник, а пальцами правой руки подтянулся за край кирпичной кладки. И, зажмурив левый глаз, посмотрел в отверстие.
… и забыл, что балансирует на одной ноге в крайне неудобном положении.
Превратившись в статую, потому что с той стороны на него пристально-изучающе смотрели глаза овчарки.
Спокойный немигающий взгляд, который мгновенно создал липкую слабость в теле. Но, всего лишь на мгновение, потому что пес отвернулся и бросился к хозяину.
Время для Сани сначала растянулось в мерзкую бесконечность, когда он увидел, как Морговщик вытащил из живота трупа печень, перерезал все, что её держало, и, оглядев со всех сторон эту темно-красную часть внутренностей человека, небрежно бросил ожидающему псу, который, поймав на лету лакомый кусок потрохов, погрузил в них свои челюсти.
Затем время помчалось, словно тугая пружина, державшая его, разжалась. Пес, подняв голову от добычи, оскалил окровавленные челюсти, посмотрев в сторону Сани, - и злобная ярость в этих глазах отбросила Саню от окна. Заставив его, не чувствуя ног, не замечая ничего вокруг, промчаться к забору, перемахнув через его двухметровую высоту, словно это была маленькая оградка, и, свалившись на поджидающих его друзей, бежать все дальше и дальше.
Как будто можно было убежать от ужаса, оставшегося в сознании.
Друзья догнали его и держали, пока он не отошел от пережитого, и пока не смог рассказать о том, что случилось.
