Вновь над городом появились «Чайки» и устремились к румынским бомбардировщикам Р.37. Шестерка И-153 и восьмерка И-15 в полном составе поднялась на перехват бомбардировщиков. В воздухе засверкали вспышки выстрелов истребителей и обороняющихся «Лосей». Вражеские самолеты взяли курс на Тулчу, яростно отстреливаясь от «Чаек». И вот, наконец, атака одного истребителя принесла успех, летящий бомбардировщик задымил, потом пламя перешло на фюзеляж, нос наклонился к земле, и самолет устремился в реку. Заросли камыша приняли в себя горящую машину. Переданные румынским летчикам польские новейшие бомбардировщики оказались явно в неопытных руках, еще четыре Р.37 закончили свой путь в дунайской земле, сбитые истребителями капитана Коробицына.
Румынские пилоты 4-й группы 1-й бомбардировочной флотилии Королевских ВВС не зря называли себя «командой самоубийц» – виной частых аварий была нехватка опыта и ресурсов. После нападения СССР на Польшу большинство оставшихся к тому времени там самолетов перегнали в Румынию (среди них: Р.37–49 штук; Р.23–31 штука, Р.11–42 штуки, Р.7 – 15 штук, Lublin R13 – 5 штук). В Румынии эти самолеты включили в состав румынских ВВС.
Новейший польский бомбардировщик, по своим данным не уступающий Ю-88 (отсутствовал режим пикирования), при отсутствии надлежащего обслуживания и опыта эксплуатации часто ломался. Стрелок нижней, люковой пулеметной установки (4-й член экипажа) обеспечивал лучшую обороноспособность Р-37, по сравнению с советскими бомбардировщиками СБ и ДБ-3. По бомбовой нагрузке и дальности полета польский самолет заметно превосходил немецкие Ju 88A-1 и Do215B.
Тихоходные, но с опытными истребителями, имеющие двукратное превосходство в воздухе, наши «Чайки» капитана Коробицына совместно с зенитчиками старшего лейтенанта Охоты в одном бою уничтожили большую часть 77-й эскадрильи румынских ВВС. В первый же день войны румынская 77-я бомбардировочная эскадрилья прекратила существование.
В этом противовоздушном бою монитор не участвовал, удалось опробовать возможность обнаружения высотных воздушных целей с помощью бликов от их кабин. Летящие на высоте 3 километра бомбардировщики вооруженным взглядом не обнаруживались некоторое время, хотя информация об их подлете прошла. Далее сигнальщик, а потом и все присутствующие на мостике смогли увидеть счетверенные вспышки бликов солнечных лучей на остеклении кабин «Лосей».
В свое время все местные фотографы оказались буквально обысканы на предмет наличия в их лабораториях лучевых «звездных» светофильтров для фотоаппаратов. В обсерватории Николаева и Севастополя были направлены запросы на наличие у них и источника поставки лучевых светофильтров для телескопов. Ничего найти я не смог. С помощью местного ювелира, несколько раз под разными углами поцарапав алмазом стекло обычных очков, показал оптические переливы изображения, изобразил Зайцеву и Беззубу на пальцах и вытянутой руке нужный мне оптический фильтр с соответствующим оптическим эффектом. Я-то знаю, что в Советском Союзе такого еще не делают, а цейсовская оптика явно недоступна. Есть еще в Японии и Швеции фирмы. Получил добро выходить на местных контрабандистов. Здесь для меня проблем не было.
Мои тренирующиеся на «куклах – докерах – морячках» орлы уже через месяц стали всем известны, и их начальник также не остался без внимания. В общем, как авторитетный человек (можно сказать – беспредельщик), познакомился я с местным, нужным мне, человечком. В портовом городе всегда есть люди, которые могут все достать, а я знал об одном шведском владельце фотомагазина и лаборатории фототехники в центре Готенбурга, под названием «Victor Foto». Виктор Хасселблад совсем недавно основал цех для производства фотоаппаратов, в простой автомастерской, в центре города. Виктор был настолько опытен, что правительство Швеции простому владельцу магазина-мастерской доверило изготовить аналог немецкой камеры воздушной разведки. Хасселблад представил миру первую бытовую камеру, выпущенную его компанией, – Hasselblad 1600F.
Через два месяца я получил десять круглых стекляшек диаметром 50 миллиметров, которые стоили три моих зарплаты. В июне месяце я уже был должен на полгода вперед куче сослуживцев, но я не унывал. По моему плану, будущие события должны очень многое списать. Четыре пары стекол стали основой изготовления очков для сигнальщиков и командиров башен главного калибра, а пятая пара укатила в Москву. За них мне обещали когда-то вернуть деньги.
