Пока искин проводил проверку, я тоже был занят делом, привел полуразобранный пульт оборудования связи в порядок. Первая же проверка показала, что связи нет, не отзывается антенна. Искин тоже на это пожаловался. Более того, не отзывается вооружение, радар и сканер. Похоже, люди нура Билонски вообще все выносное оборудование смели с хребта судна. Плохо. У меня в планах было поднять машину выше – судя по датчикам топлива, в баках было две трети – и перебраться на другой континент. Всего на Зории было три крупных космопорта, забитых техникой до отказа. На территории нура Билонски работать опасно, проще говоря не дадут, так что мой шанс – перебраться на другой континент к одному из космопортов и вскрыть там бот спасателей. Я подобную работу уже делал и не видел в этом ничего сложного. Конечно, одной рукой, да еще в таком нежном возрасте работать и что-то взламывать было трудно, но скорее морально. Самая тяжелая работа у меня была – это перетаскивать инструмент в кузов ховера и готовиться к побегу, больше нигде я столько сил не прикладывал, кроме, конечно, прокидки кабелей или держания в руках планшета. Все делала электроника, облегчая мне работу.
Вот такие у меня были планы, однако люди нура Билонски серьезно мешали этому. Я про то, что они взрывами уничтожили радар и сканер бота, фактически глаза и уши судна. Можно еще использовать внешние датчики на броне бота, но это совсем не то. Похоже, полет мне предстоит тяжелый, фактически на переделе моих возможностей. Реально на пределе, если учесть, что пилотировать я буду одной рукой. Хм, надо подумать, как вывернуться из этой ситуации.
Пока искин продолжал тестирование – ему на это еще часа два понадобится, более того, еще приказал и жилую каюту расконсервировать, – я поспешил в трюм к ховеру. Дело в том, что искин запустил еще и систему жизнеобеспечения, все же внутренние помещения бота наглухо закрыты, и за две суток моего нахождения внутри уровень углекислоты повысился до опасной отметки. Это, конечно, я слегка приукрасил, но уровень действительно был высок. Все хорошо, система жизнеобеспечения после четырех с половиной вековой спячки вполне нормально запустилась, однако было одно но, и это мешало задействовать систему жизнеобеспечения на все сто процентов. Дело в том, что когда искин проводил консервацию бота, он слил всю воду из внутренних коммуникаций – так положено по прописанной в нем инструкции. Воды нужно было не так и много, чуть больше двухсот литров, у меня, естественно, столько просто не было, но пару канистр по двадцать литров все же решил задействовать. Дроида на борту не было, вот и пришлось самому все носить. У меня был термос на пять литров, затрофеил с одного из багги, вот в него я сливал воду и, пошатываясь от натуги, носил термос к заборнику, к реакторной, где была горловина для заливки воды. Полностью я термос, конечно, не заливал, не подниму, но по три литра носил. Соответственно, пришлось сбегать четырнадцать раз за водой, пока не слил всю выделенную воду. Себе оставил едва пять литров, НЗ. Уже с таким количеством воды система жизнеобеспечения вполне заработала, правда санблоком пока пользоваться нельзя, это я про душевую, а вот с туалетом проблем нет. Поэтому, пока было время, отнес в каюту, она уже была расконсервирована, поганое ведро, слил все, помыл водой из фляги и отнес его обратно к ховеру. Запашок от него так и шел. Чуть позже уже нормально отмою, когда дефицита воды не будет, а пока и так нормально.
Когда я закончил все дела, то и сообщение по внутренней голосовой связи получил от искина. Кроме того что были повреждены радар, вооружение и сканер, включая антенну, больше особых проблем выявлено не было. Фатальных, что мешали бы взлету. Хотя было искину на что пожаловаться, но это проблемы мелкие, и когда будут технические дроны, то они все и приведут в порядок.
